Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 244 – Глеб Лютаев

— Я смотрел, что там есть. Пока вас с Леной не было, мы с Денисом нашли пенициллин. Это всё, конечно, хорошо, но не имеет никакого смысла. Ты же сам понимаешь.

Данила понимал, что никакие антибиотики не помогут, пока нога продолжала оставаться в металле. Её надо было как можно скорее извлекать, а для этого оставался только один способ.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо хуже. Боль сильная, нога выше палубы вся ломит, а в том месте, где срастается, при малейшем движении просто адски болит. Даже слёзы наворачиваются.

— Извини, что ничем помочь не могу.

Сергей улыбнулся и даже от этой простой мимики вроде как испытывал неудобства.

— Можешь, Данила. Я должен тебя об этом попросить.

Кравцов подозревал, о чём именно Сергей хочет его попросить, и ждал, пока тот сам об этом скажет. Он потрогал лоб связиста – Сергей весь горел.

— У нас нет выбора, её нужно отрезать.

От одних только слов к горлу старшего сержанта поднялся ком, не говоря уже о том, чтобы это сделать. Он смотрел связисту в лицо, гадая, как он себе это вообще представляет.

— Ты умрёшь, если мы это сделаем. У нас нет нужных инструментов. Я…

— Не умру, если ты сделаешь всё так, как я скажу. – Серьёзность его тона поразила Кравцова.

— Откуда ты можешь знать, как это делается?

Сергей улыбнулся печальной улыбкой.

— Ты не поверишь.

— А ты попробуй.

— Я когда-то на хирурга учился, но с пятого курса меня отчисли за плохое поведение. Так что кое-что я ещё помню.

— Кое-что не считается. Такие операции проходят в стерильном помещении, опытные хирурги с кучей ассистентов, ты не понимаешь. – Данила остановился и, немного подумав, продолжил: – Ладно, хрен с ним. В боевых условиях и не такое бывает, чёрт с ней – со стерильностью. Но это, в конце концов, операция, а я, знаешь ли, без проблем наложу жгут куда угодно, укол сделаю, обезболю, шину могу хоть на задницу наложить, этому-то нас учили. Но резать тебя? Я же не военный врач…

— Нет, – прервал его связист. – это ты не понимаешь. Так у меня будет хотя бы шанс на выживание. Сам видишь, что бы это ни было, оно распространяется снизу вверх, а моё общее состояние слишком быстро ухудшается. Кому, как не мне, об этом говорить. Я расскажу тебе всё, что помню из курса обучения. Потом обколюсь промедолом, который ты мне дашь из ваших аптечек, и… Как говорится, будем рубить концы.

— Ты грёбаный псих.

— Ничего другого не остаётся.

— У нас нет промедола.

— Как?

— Вот так!

— Вы же, не в рот чих пых, морпехи?

— И что?

— Ты серьёзно?

— Да.

— Блин, плохо… Значит, придётся без него.

— Ты ТОЧНО грёбаный псих.

— Ничего другого ТОЧНО не остаётся.

Данила рассмеялся, а Сергей выказал что-то вроде улыбки. Поводом для веселья послужил их же собственный диалог. Когда парни успокоились, Даня продолжил:

— Это всё хорошо, но у меня есть предложение получше.

— Я весь внимание.

— Пусть это сделает моторист. Я думаю, он с этим лучше меня справится.

Виктор не замедлил с ответом, как будто знал, что скажет Даня:

— То есть наложить жгут, напоить меня и себя водкой, прокипятить инструмент и отпилить ногу ты не можешь. А переложить ответственность на ограниченно вменяемого чувака с топором, грязного, как самый конченый бомж, запросто?

Связист так злобно посмотрел на Кравцова, что Данила даже смутился и не знал, что сказать.