Книга Параллельный фарватер. Отклонение от курса. Книга 1, страница 217 – Глеб Лютаев

— Как, – спрашивал он боцмана, – как люди решаются на это? Вот я здесь, подыхаю от жажды, от голода, вообще от безысходности, но всё равно не могу решиться. Со мной рядом сидит труп убитого мной человека, каким-то образом воскресшего, а я всё тяну с этим простым, на первый взгляд, делом.

Знаешь, боц, – вяло продолжал Ворон, – в Волгограде, где я жил, точнее, в Волгоградской области, недалеко от меня был аэродром. Небольшой такой, можно сказать, совсем крохотный. Там люди платили деньги за то, чтобы прыгать с парашютом. Почти каждые выходные я видел, как «кукурузник» выпускал группы очередных смельчаков. И что, ты думаешь, однажды я увидел? Как-то стою, значит, на огороде, картошку окучиваю. Ты не подумай, это было ещё до армии, тогда я десантников никаких и в помине не знал. Так вот, вижу, самолёт вновь поднялся в небо. Ну, мы в такие моменты всегда останавливались и смотрели за выпрыгивающими. И как думаешь, боц, что я там наблюдал? Очередные пять или шесть человек выпрыгнули, и все парашюты, как всегда, раскрылись. На этом обычно самое интересное заканчивается. Ведь никому неинтересно смотреть на их спуск, когда они уже раскрылись. Но я смотрел. Сам не знаю почему, но взгляда от них не отрывал.

И тут я вижу… – Антон с любопытством перевёл взгляд на сидящего рядом. – Боц, ты вообще слушаешь меня? – Он заглянул ему в глаза, но ничего в них не увидел. – Конечно, слушаешь, кого тебе ещё слушать, кроме меня? Так вот. Вижу, как один из парашютистов вдруг отцепляется от своего парашюта и быстро летит вниз. Представляешь? Я помню, как захватило у меня дух от такого зрелища. Я подумал, это какой-то трюк, но всё равно переживал не на шутку. Помню, как после этого парням вечером рассказывал о том, что видел. Но… Позже я узнал, что это был вовсе и не трюк. Мужик, который это сделал, оставил предсмертную записку в шлеме. Написал, что его достали кредиты, долги и ещё что-то подобное. В общем, разную чушь. И вот так он решил покончить жизнь самоубийством.

Все осуждают. Говорят – слабак. Я не согласен с этим, боц. Представляешь, каким надо быть сильным, чтобы написать записку, подготовиться к этому делу, подойти к нему осознанно, в конце концов? А там, в воздухе, просто вот так взять и отцепиться, понимая, что тебе конец.

В общем, не согласен я с этим утверждением. Мужества ему не занимать, чтобы осуществить такое. А вот мне… Мне не хватает смелости, чтобы сделать один-единственный выстрел в голову. Главное, чтобы тебя застрелить, хватило. А на себя нет. Ты уж прости меня, я не хотел. Мне показалось, что ты сам просил об этом. Хотя… Может, выстрел в тебя в тот день прикончил заодно и меня? Как ты успел заметить, я тоже уже не жилец.

После этого он больше не разговаривал с боцманом. Пытался пару раз, но во рту стало слишком сухо и разговор отнимал много сил. Глаза Ворон теперь тоже открывал редко, а его состояние можно было бы назвать полудрёмой.

Ещё через ночь Ворона вывел из этого состояния какой-то негромкий шорох. Сначала Антон подумал, что это галлюцинации, и удивляться тут было нечему. Но странный звук не прекращался, и он, собрав в себе последние силы, открыл глаза.

Внизу, на одном из двух поплавков, обеспечивающих непотопляемость катамарана, сидел небольшой краб. Хорошо хоть не паук, пауков Ворон ненавидел. Мерзкие, противные чёрные твари, а краб – это нормально. «Ещё один собеседник», – подумал Ворон. Жаль только, сил нет, чтобы разговаривать. Ха-ха.