Книга Сеанс в Преисподней, страница 96 – Глеб Лютаев

— Ты ведь не вышел из сна, когда исчез с того… ну, с нашего транспорта?

Рома отлично расслышал вопрос, но сразу не ответил. Решил сначала кое-что уточнить:

— Алиса, скажи, что именно ты помнишь из этих кошмаров? Я имею в виду, какие детали и насколько чётко?

Она не отвела взгляда, и Рома поразился, каким красивым было её лицо: зелёные глаза, точёный носик, пухлые губы, манящие естественностью.

— Когда как. Иногда запоминаю всё в мельчайших подробностях, а иногда забываю большую часть. Но ещё ни разу не забыла сон полностью.

— И как было в этот раз?

Роме показалось, что она немного засмущалась.

— Помню всё. И пустыню, и бурю, и огромного клоуна, торчащего из пирамиды, и то, как мы убегали от всего этого безумия.

Рома вспомнил, как плотно девушка обхватывала его за талию, и почувствовал себя странно, будто остерегаясь, что она может прочитать его мысли.

«Может, и не прочитала, но вполне могла понять, о чём думаю».

— Тогда почему ты решила, что я не вылетел из сна?

— Я хочу тебя послушать.

Вид у девушки был интересный. Былая уверенность пропала, и теперь, когда Алиса снизила напор, она вновь превратилась в беззащитную девочку, блуждающую в поисках поддержки. Именно в тот миг Рома решил, что всё-таки продолжит сеансы и расскажет ей всю правду.

И рассказал.

Он поведал Алисе о том, как нечто мощное, чему он, растерявшись, не смог противостоять сразу, выдернуло его из сиденья их произвольно придуманной мини-ракеты и засунуло в тесную квадратную комнату, одна стена которой была зеркальной, а остальные обиты красной тканью. Тогда Рома чувствовал себя пациентом психиатрической больницы, запертым в мягкой комнате.

После этого со всех сторон послышался громкий нечеловеческий голос, предостерегающий его от дальнейших сеансов. Голос не называл этот процесс так, но несомненно понимал, что хочет сделать Рома. Он предупредил: если тот не прекратит попытки помочь Алисе, то он уничтожит и её, и самого Рому и ни перед чем не остановится. После заявил, что даст ему на раздумья два дня. Если Рома вернётся, то пожалеет о том, что вообще когда-либо решил вмешаться в сны Алисы. Затем Рома проснулся и до сих пор не может понять, произошло ли это по воле случая или по желанию безликого существа, угрожающего расправой. Может, этим и объясняется то, что у Алисы не было кошмара, и то, что оставшись одна в пирамиде, девушка его больше не видела. Похоже, монстр был занят Ромой, хотя мужчина его даже не видел.

Алиса была шокирована таким откровением и на обратном пути молча обдумывала услышанное.

Остановившись и повернувшись к Роме, преодолев внутреннее сопротивление, она сказала:

— Я понимаю, что ты размышлял над этим. И, если честно, понимаю, что хотел больше не проводить сеансов со мной…

— Алиса…

— Не перебивай, прошу. Пожалуйста, не бросай меня одну. Я на грани срыва и не знаю, что могу сделать, если ты мне не поможешь. Даже не так. Если бросишь попытки мне помогать.

Алиса надела очки и скрыла глаза за тёмными стеклами. Роме не требовалось их видеть, чтобы знать, что девушка плачет. От её откровения у него на миг перехватило дыхание, стало стыдно. Хотелось как-то успокоить, пожалеть, найти слова утешения, но он не смог, а потому лишь спрятал вспотевшие ладони в карманы джинсов. Когда она немного успокоилась, Рома сказал: