Книга Сеанс в Преисподней, страница 86 – Глеб Лютаев

— Мама, – с горечью выговорила она, – что, опять?

Та не ответила. Помимо потери речи, она окончательно утратила связь с этим миром и перестала узнавать родную дочь более трёх лет назад. Так что их общение теперь превратилось в традиционный монолог Дианы, похожий на беседу с увядающим растением, за которым был необходим постоянный уход.

С нарастающим ужасом Диана вспомнила о Ване, не понимая, как вообще могла про него забыть. Её беглый взгляд, полный испуга, принялся искать по комнате сына.

Вот он, её маленький ангелочек. Сидит на расстеленном диване и играет с любимым радужным другом^[11]. Как всегда, голова мальчика слегка повёрнута в сторону и наклонена, а рот приоткрыт с искажённой улыбкой. С подбородка малыша стекала слюна, образовывая на обивке дивана небольшое влажное пятно.

— Как же вас оставила няня? – в недоумении спросила Диана, понимая, что ответа ни от матери, ни от сына не дождётся.

Ваня наконец увидел стоящую у двери девушку.

— Ма-ам-м-м-м… ма-а… – протянул он, изо рта брызнула новая порция слюны.

— Я здесь, мой хороший, мама дома.

На Диану нахлынул прилив чувств, и на глазах навернулись слёзы. Она поспешила к комоду, достала платок и присела рядом с мальчиком. Вытерев ему рот, Диана обняла малыша.

Как же она его любит.

Ваня начал громко мычать и тыкать пальцем в сторону двери, через которую Диана только что вошла в комнату. Девушка обернулась и увидела на пороге Рому.

— Что ты тут делаешь? – опешила она.

Рома окинул взглядом единственную комнату в квартире Дианы, ненадолго задержал внимание на маме девушки, с отстранённым видом сидевшей в инвалидном кресле, а потом посмотрел на Ваню, по-прежнему мычавшего и тыкающего пальцем в незнакомца.

Рома не сумел скрыть удивления, а Диана почувствовала стыд, хотя и не знала, чего больше должна стыдиться – больного сына или парализованной матери, страдающей деменцией. Постепенно удивление Ромы сменилось жалостью, которую Диана прочла на его лице.

— Почему ты мне не рассказывала?

«Какая разница? – хотелось выкрикнуть Диане. – Чтобы ты испытывал жалость? Чтобы видел во мне несчастную мать, заботящуюся о больном ребёнке или дочь, отмывающую от дерьма собственную мать? Зачем? Не проще ли, как и раньше, видеть во мне лишь секс-игрушку и посмеиваться над тем, как я зарабатываю на жизнь? А ты хоть раз задумался, почему я выбрала такой путь?»

— А зачем, Ром?! Чтобы услышать от тебя дополнительную порцию издёвок в мой адрес? – Ей было больно говорить эти слова, но их так много накопилось. – Ты видел во мне объект удовлетворения своих потребностей. Скажи честно, хотел бы ты знать обо всё этом? – Она обвела комнату рукой. – Что бы изменилось? А если бы изменилось, то в какую сторону: лучшую или худшую?

Последний вопрос был риторическим. Она и так знала, что их встречи стали бы более редкими, пока окончательно не сошли бы на нет.

— Диана, – выдавил из себя Рома. Он выглядел озадаченно. – Зачем ты такое говоришь? Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.

У Дианы полились слёзы, и, увидев плачущую мать, Ваня крепко обнял её, отчего рыдания только усилились. Она в полный голос разревелась, уткнувшись носом в волосы сына.

Рома стоял не шелохнувшись.

Диана не смотрела на него, но в глубине души надеялась, что он подойдёт, обнимет и шепнёт на ухо слова утешения. Может, даже поцелует, прижав к себе.