Книга Сеанс в Преисподней, страница 180 – Глеб Лютаев

Ещё не стемнело, как старший военный сказал приготовиться к эвакуации. Нам предстояло выбраться из дома, пройти за торец здания, а там перебежать к следующему, где мы бы оказались в безопасности. Перемещаться должны были максимум по трое. И хотя редкая стрельба доносилась уже далеко от нас, почему-то тот солдат или, наверное, офицер был встревожен и требовал, чтобы мы в точности выполняли его указания.

Его подчинённые начали выводить людей, сам он стоял возле подъезда и направлял их, подбадривал. Когда я увидела этого человека на свету, то разглядела молодого парня, ничем внешне не привлекательного. Он то и дело оглядывался по сторонам и каждому проходящему говорил слова поддержки. Обещал, что скоро всё закончится и нас отвезут в безопасное место.

Мы с мамой и ещё одной женщиной выходили примерно в середине, пропустив перед собой пожилых людей и детей, а также тех, кому нужна была медицинская помощь. Когда я стояла в подъезде, ожидая команды этого парня, обратила внимание, что он постоянно куда-то пристально вглядывается. Когда те, кто прошёл вперёд нас, ушли достаточно далеко и за нами вернулись его подчинённые, он отдал команду следовать за ними.

Мы только вышли из подъезда – женщина, мама, а следом за ней и я – солдат закричал, чтобы мы пригнулись. Он набросился на меня сзади, отчего я очень испугалась. Я подумала, что он хочет причинить мне вред и чуть не описалась от страха. Наверное, сдержалась только потому, что организм был обезвожен.

Мужчина навалился на меня всем телом и что-то прокричал в ухо. Потом он громко матерился. Я лежала под его весом и недоумевала, что происходит. Не сразу поняла, что по нам стреляют. Мама и та женщина… Их оттянул в сторону солдат, который должен был нас сопровождать за угол дома. Вместо этого сейчас он укрыл их за бетонным выступом подъезда, и они спрятались в углу. Мы же с тем мужчиной лежали на открытой местности.

Он, этот офицер, начал толкать меня от себя, кряхтя и матерясь, как старый дед. Я тогда не знала, что он ранен, мне вообще было непонятно его поведение. Солдат, его подчинённый, потянул к себе сначала меня, спрятав за бетонной стенкой подъезда, а потом и своего командира, истекающего кровью.

Я знаю, что это был именно командир, потому что тот солдат его так назвал и потому что мужчина, раненый, окровавленный, несмотря на своё состояние, не переставал отдавать приказы. После его слов, которые я не разобрала, подчинённый солдат начал стрелять в ту сторону, откуда стреляли по нам. Ответа не последовало, но солдат всё равно пускал туда короткие автоматные очереди.

В это время его командир пытался оказать себе помощь. Он достал бинт в замызганной упаковке и одной рукой и зубами неуклюже вскрывал пакет. Видя, что у него не получается, мама ему помогла, а потом ещё и умудрилась перемотать ногу и руку, получив второй бинт у стрелявшего по невидимому врагу солдата.

Всё происходило как во сне. Рядом раздавались автоматные очереди, гильзы от выстрелов падали рядом, а в ногах у меня лежал окровавленный командир, и моя мама, также вымазавшаяся в его крови, оказывала ему помощь.

Я не помню, как мы оттуда выбрались, как сели в машину и нас вывезли за Виноградное, это небольшой посёлок возле Мариуполя. Я пришла в себя уже в одном из заброшенных детских лагерей, куда свозили беженцев. И то, очухалась только после того, как мне поднесли к носу нашатырный спирт.