Книга Дверь во тьме, страница 97 – Скотт Рэнкин

— Я хотел навестить раненых в больнице, но отец отослал все наши фаэтоны. Еще я потребовал, чтобы меня судили по всей строгости закона, но судьи уже были подкуплены и замели дело под ковер. Я очень хорошо понимаю, как я выгляжу после этого.

Он смотрел прямо на Рен. Ее грудь налилась гневом. Хорошо, что прошлой ночью она привела мысли в порядок – иначе она могла не сдержаться. Однако злость, видимо, все же отразилась у нее на лице, потому что Тео отвел глаза и замолчал на несколько мгновений.

— Я знаю, что мы кажемся вам омерзительными. Богатство моего отца. То, как мы живем. Все детство я хотел стать возницей виверны – мне казалось, так мне удастся свернуть с предначертанного пути. Скрыться от всего, чего от меня ждут. От нашей семейной алчности. Я хотел улететь туда, где встретившиеся мне люди увидят во мне меня, а не моего отца.

Рен не знала, что сказать. Она покосилась на Тиммонс – та тоже, по-видимому, потеряла дар речи. Они промолчали, чувствуя неловкость, а Тео продолжил:

— Я не прошу о сочувствии или прощении, – сказал он. – Я совершил серьезный проступок. Могли погибнуть люди…

Тяжесть слова «погибнуть» наконец освободила ее язык.

— Тогда почему ты это сделал?

Он еще больше помрачнел.

— Мой титул и мое имя накладывают на меня тяжелое бремя. Временами под этим бременем прогибается моя воля. Я не желалэтого. Я не хочу быть таким, как мои предки. Я не собираюсь становиться забрызганным кровью магнатом, который держит нож у глотки народа и таким способом из одной монеты делает две. Я дал себе обещание никогда не превратиться в него.

Рен было ясно, о ком идет речь. Он не хотел стать Ландвином Брудом. Но Рен не удовлетворил такой ответ. Совсем не удовлетворил.

— Сословное бремя? Это оно вынудило тебя повесить арфолютню в небе над беднейшими кварталами Нижнего города? Ты это сделал ради популярностив своем кругу?

Он медленно кивнул:

— Да. Иногда это бремя вынуждает меня поддерживать репутацию. В тот вечер мне нужно было показать класс в магическом искусстве. Падение арфолютни – неудача не в демонстрации чванства, а в демонстрации магии.

Рен прикусила язык, чтобы не сказать, что это была неудача и в том и в другом.

— Повторяю, я очень хорошо понимаю, какими глазами вы на меня смотрите. И я знаю, что случай с арфолютней не повлиял на ваше мнение обо мне в лучшую сторону. Я не в обиде, если вы меня тихо ненавидите. Я полон решимости исправить все, что натворил. Моя жизнь не повторит жизни отца и деда. Я буду служить Катору.

Небольшой кусочек головоломки под названием «Тео Бруд» встал на свое место в голове Рен. Она обдумала все известные ей факты о нем и увидела, где они пересекаются.

— Ты готовишься стать новым хранителем города?

Тео вытаращил глаза.

— Что?

— Да ладно тебе. У тебя есть личная статуэтка из живого камня, – сказала она. – В академии ты специализируешься в военном искусстве и градостроительстве. Для очень немногих должностей нужно и то и другое. И теперь эта речь о служении другим людям. Если я правильно помню, нынешний хранитель города в следующем году уходит на покой. К этому времени ты как раз окончишь обучение и будешь иметь право претендовать на этот пост.

Он сглотнул. Рен видела, как он переваривает ее слова. Скорее всего, он понимал, что, если будет отнекиваться, это не лучшим образом повлияет на ее мнение о нем. Теперь-то он осознал, насколько она умная. Чтобы его раскусить, ей потребовалось всего несколько намеков.