Книга Дверь во тьме, страница 89 – Скотт Рэнкин

— Да тут на месяц хватит. Клайд…

Она затихла, закусив губу, и покачала головой в ответ на какую-то невысказанную мысль. Их соученик превратился в чудовище и идет за ними, чтобы убить, – этого достаточно, чтобы вогнать в ужас всю группу. Но Рен знала, что Тиммонс приходится тяжелее всех. Девушка опустила глаза и стала возиться с пробкой склянки.

— Хочешь, Рен?

— Нет, спасибо. – Она постучала пальцем по голове. – Не хочу, чтобы затупился единственный полезный инструмент, который у меня есть.

Тиммонс ухмыльнулась. Она слышала от Рен эту фразу много раз.

— Кора?

Рен закатила глаза. Тиммонс обратила свое обаяние на их скромную подругу – как будто солнце выбрало один цветок, чтобы излить на него все свое благодатное тепло. Она накрутила на палец серебряные волосы и показала ей трубку. Кора наконец улыбнулась в ответ.

— Было бы разумно сначала выяснить, какое действие драконье дыхание оказывает на мозг, и только потом переходить к опытам…

Тиммонс рассмеялась:

— Ну, считай меня своим лаборантом.

Кора смущенно кивнула, и Тиммонс принялась набивать трубку. У бедняжки не было шанса отвертеться. Рен подумала, не вмешаться ли, но поняла, что впервые с момента смерти Клайда видит их улыбающимися. Столько всякой жути на них навалилось. Они заслужили небольшой отдых.

— Поначалу сильно не затягивайся, – сказала Тиммонс, протягивая трубку Коре. – И быстро выдыхай.

Тео пошевелился, не просыпаясь. Девушки затягивались и передавали друг другу трубку. Вскоре они уже улыбались без остановки. Тиммонс показала пальцем на Кору.

— Чувствуешь? Чувствуешь?

Кора улыбнулась:

— У тебя в волосах пыль единорога.

Тиммонс приставила палец ко лбу, и они обе закатились смехом. Рен только улыбалась и качала головой. Она хотела что-то сказать, но тут Тиммонс снова показала пальцем.

— Боги! Поглядите на ее магию. Красивенькая. Поглядите на нее. Шесть слоев. У нас в академии найдется немало парней, для которых и три слоя – недостижимая мечта. Верно ведь? Верно?

Кора водила пальцем по воздуху, перебирая невидимые пряди магии Рен.

— Почему она золотая?

— Потому что у нее доброе сердце, – сказала Тиммонс. – Хотя она недавно назвала Девлина лицемерным ублюдком, так что, может, и не поэтому.

Рен улыбнулась:

— Это потому, что магия чистая.

Кора нахмурилась:

— А?

— О, всемилостивые боги! – сказала Тиммонс. – Сейчас нам придется выслушать доклад.

— Сто лет назад существовала теория о чистоте магии, – сказала Рен. – Все полагали, что она прямо вытекала из родословной, так как это говорили богатейшие дома. Сильные маги старались родниться с другими сильными магами. Но тридцать лет назад человек по имени Сайлас Кросс установил, что к крови чистота магии не имеет никакого отношения, а зависит от того, насколько хорошо выполнено заклинание. Жест, тон голоса, мысленная команда. – Она, прищурившись, вгляделась в невидимую стену. – Она правда золотая?

Кора хихикнула:

— Как солнечный свет.

— Значит, я все сделала верно.

Тиммонс улыбнулась еще шире:

— Кстати, о том, что было сделано верно. Вон тот танцор произвел на меня сильное впечатление, когда усыпил виверну. Я была бы не против, если бы он и меня таким же образом уложил в постель.

— Семь целых и одна десятая, – сказала Кора. – Довожу до вашего сведения. Я улучшила его рейтинг. Но все равно он теряет несколько пунктов из-за своего высокомерия.