Книга Шепот в стенах, страница 24 – Скотт Рэнкин

— Не знаю, – призналась Рен, – но, кажется, у меня нет других вариантов. Ни один из крупных домов Катора не хочет даже разговаривать со мной.

Агнес кивнула:

— В семье было две девочки: Эва и Невелин. Младшая была дикаркой. Мы видели, как она забиралась на верхушки деревьев. Иногда она поджигала всякие вещи и бросала их в гавань. Вторая больше походила на тебя. Вечно читала книжки. Что говорила о них та старуха?

Рен вздохнула:

— Она не была уверена. Как ты и сказала, Дагвида легко найти. Носителей образов не так уж много – даже в свободном порту вроде Равинии. Но она считала, что если он жив, то, возможно, и девочки тоже.

— И каков твой план? Что ты будешь делать, когда его найдешь?

Рен помолчала. На самом деле у нее не было плана. Что сказать человеку, у которого в сердце живет та же ненависть, что и в твоем? Она не представляла, как обсуждать с ним погоду или магическую теорию. Казалось, единственное, что может быть между ними, – это общее стремление к разрушению. Приятная мысль… Хорошо, когда есть человек, который тебя понимает. Но это сработает, только если он тщательно взращивал свою ненависть долгие годы – так же как и сама Рен.

— Думаю, я предложу ему объединиться со мной и уничтожить Брудов.

Все началось с ослепительной яркости.

Войдя в комнату, Дагвид прикрыл глаза. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Комната была наполнена очищающей магией. Жемчужно-белый слой походил на искусственный снег.

В центре стоял стол. Дагвид неторопливо разделся и, накрыв бедра полотенцем, лег на него. Все вокруг – подушки, шкафчики, стены – выглядело жутковато из-за отсутствия цвета, почти как во сне.

Едва он улегся и закрыл глаза, началось заклинание. Дагвид почувствовал, как с его кожи спадают слои грязи. Это всегда было приятно. Поначалу. Но потом магия проникла глубже. Дагвид стиснул зубы, сражаясь с этой резью. Он знал, что боль необходима. Дагвид посещал очищающие комнаты с пяти лет. Всякий раз, когда для него выбирали новую татуировку.

Та часть его тела, которой предстояло сделаться вместилищем магии, должна стать абсолютно чистым холстом. Безусловно, на нем была грязь, которая могла уменьшить восприимчивость кожи, но также была и дремлющая магия. Остаточные следы, незаметные невооруженным глазом. Снимать этот слой – все равно что выдирать волоски из тела горячим воском.

«Боль – это путь к силе», – прозвучал в голове голос отца.

Дагвид старался дышать ровно. В конце концов когти магии втянулись. Очищающее заклинание ослабло. Его грудь вздымалась и опадала. Когда он открыл глаза, комната утратила свои сказочные краски. Стол под ним стал обычным, из серого камня. Шкафы и дверь были бронзового цвета.

Кэт вошла, не потрудившись постучать.

— Готов?

— Для тебя? Всегда.

Ему нравилось то, как легко она краснела. И как подходила к нему, не колеблясь и не сомневаясь. Дагвид с детства привык удивлять окружающих. Быть зрелищем. Носители образов всегда привлекали внимание. Большинство людей смотрели на него так, словно он был картиной на стене музея. Чем-то, что лучше рассматривать на расстоянии. На самом же деле его магия не слишком отличалась от прочих. Разве что была более мощной. И добывалась не на государственных складах, как большинство других чар.