Книга Чужак: Ученик. Охотник. Барон, страница 116 – Игорь Дравин

— Матвей, а сколько у нас осталось времени? – спросил я.

— Немного, хочешь что-то спросить?

— Да, раз я буду отвечать на различные вопросы, не мог бы ты ответить мне на один мой.

— Давай, кратко отвечу.

— Я его задавал в числе прочих перед походом в погань. Но теперь перед судом он является самым важным. Почему я иногда не понимаю некоторых слов и воспринимаю собеседника по-разному, даже тебя? То ты вещаешь как проповедник, то нормально говоришь. Почему здесь метрическая система измерения? Месяцы, недели, сутки…

— Влад, – перебил меня Матвей, – помнишь, как ты научился нашей речи?

— Помню, конечно.

— А горло у тебя иногда не болит, особенно после долгого разговора?

— Ты и это знаешь?

— Приходится, – усмехнулся Матвей. – Отец Эстор научил тебя не совсем нашему языку и речи. Он проник в твою голову и, к имеющимся там образам, привязал термины нашего языка и способ построения фраз. Если что-то в Арланде не имеет аналогов в твоем мире, то ты не знаешь этого слова и наоборот. Общение при помощи образов самое быстрое и легкое, и не требует перевода, всегда найдутся аналоги вещей, изделий, местности и многого другого. Так он понял твою жизнь, поступки и слова, и не нашел в тебе зла.

М-да, зла не нашел, зато нашел что-то другое и дэргом постоянно обзывал. Понятно. Дедок не просто вложил мне матрицу языка, он просканировал мою память. Хреново. Такому деятелю самое место в спецслужбе. Кто тут у нас шпиен мерикосовский, выходь лучше сам, пока падре не пришел. Хуже будет.

– Как будто ты не понял, чем он занимается. Шо, опять? Все понимаю, верю, но в глубине души червячок сомнения, вдруг обман, так? Так, я тебя спрашиваю, морда?

Не ругайся, ты прав.

– Когда-нибудь, из-за этого червя твоя задница станет чьей-то.

— Так вот, – продолжал Матвей, – когда ты пытаешься перевести образы в речь, ты говоришь на нашем языке. Твоя гортань еще не привыкла к нему, и поэтому после долгого разговора ты чувствуешь небольшую боль. Это скоро пройдет. Также отец Эстор научил тебя письменности. Ты ведь наверняка что-то читал и понимал.

— Да.

— Наша письменность основана на рунах, как и язык. Алфавит и язык твоей родины я знаю, дед научил. Поверь мне, нет ничего общего.

— И как долго это продлится? – спросил я.

— Года два-три, не больше, а потом база знаний исчезнет и те слова, что ты не употреблял, уйдут из твоей памяти. Ты станешь четко различать, на каком языке ты говоришь.

— Матвей, а я смогу сейчас понимать, на каком языке я разговариваю и читаю?

— Конечно, месяц несложных тренировок и все. Но оно тебе надо? А как видеть руны, я тебе сейчас покажу.

Матвей подошел к тумбочке у стены, взял из нее бумагу и чернильный набор. Положил на стол и что-то написал.

— Читай, – протянул он мне лист.

— Мама мыла раму. Матвей, ты издеваешься?

Матвей заржал.

— Нет, конечно. Надави на глаза, несильно только и снова прочитай.

Сделаю. Нет, он точно издевается. Довольный такой сидит. Попробуем почитать, что написала эта сволочь. Так бумага, букв… какие на хрен буквы, несколько черточек, палочек. точек, это же похоже на земные руны!

– Нет, точно болван. Сколько раз ты уже слышал слово руны, двадцать или тридцать?

Понятно, падре увидел у меня это в голове и привязал образ. Извинить мою тупость может только то, что за эти три дня не было свободного времени. Как будто с горы бежал. Надеюсь, что тот, который наверху, вчера меня услышал.