Книга Ведьма сладкой деревни, страница 65 – Марин Сэнгель

Мне снится странный сон: Фрида сидит в огромном котле, окружённом пламенем, а кто-то огромный помешивает варево, заливаясь безудержным смехом.

Проснувшись, я вспоминаю, какая участь постигла мою Сестру, и по телу пробегает мучительная дрожь. Я снова встала слишком рано. Светильники еще горят. Не знаю, сколько осталось до пробуждения Фабрики. Погружаюсь в омут мыслей.

Я всегда думала, что Фрида просто достигла совершеннолетия. Её внезапный отъезд огорчил меня, но я утешала себя мыслью, что она живет счастливо в новой семье. Что именно поэтому мы никогда не получали от неё новостей.

Матушка никогда не говорила о её исчезновении. Ни с кем.

Теперь я понимаю почему.

Даже зная, что во мне говорит горе, я не могу не злиться на Неё. Директриса держала нас в неведении, пока неподалеку от приюта притаилась смертельная опасность.

Как она могла это допустить… Как?..

«Матушка не хотела этого, – шепчет мой внутренний голос. – Она всегда пыталась защитить нас, Фриду в том числе. Если она молчит, значит, у неё есть на то причины».

Фрида так же жаждала приключений, как я. Я прекрасно представляю, как Она могла заманить её. Должно быть, показала ей тот же город, что и мне, яркий, наполненный дурманящими ароматами. Движимая любопытством, Фрида покинула безопасную территорию Литлвуда. И Она забрала её.

Во рту появляется привкус желчи.

Через несколько минут наступает время подъема.

И тело, и разум измучены, я не двигаюсь. Как только решетка камеры открывается, раздаются шаги. К моему удивлению, они звучат все ближе. Кто-то садится рядом и похлопывает меня по спине.

— Подъем, соня, – раздаётся голос Грога.

Я не в настроении. Ещё несколько секунд он пытается меня приободрить, но мне по-прежнему ничего не хочется, кроме как лежать в кровати и оплакивать исчезновение Фриды.

— У неё все хорошо? – спрашивает Бэйби через некоторое время после того, как ко мне вторгся сосед.

Впервые в моей камере так много людей.

— Да, просто прекрасно, – иронично отвечает парень. – Именно поэтому она пока не встала и до сих пор не произнесла ни слова.

Бэйби вздыхает, и я чувствую, как матрас прогибается под её весом, когда она садится.

— Бланш, нам нужно идти. Иначе Тени…

— Думаю, Тени сейчас для неё меньшее из зол, – бросает Грог.

— Да, понимаю. Все мы однажды теряли кого-то. Все мы знаем, каково это. Но не дай им увести тебя, Бланш. Пожалуйста. Я этого не переживу.

Мне становится больно от тоски и отчаяния в её голосе. Я переворачиваюсь, чтобы взглянуть на ребят. Увидев моё лицо – очевидно, опухшее и покрасневшее – они молчат.

— Сейчас мы спускаемся, делаем что должны, а вечером, когда вернешься, будешь оплакивать подругу, – предлагает Бэйби. – Идёшь?

После нескольких попыток им удается усадить меня, а затем поднять на ноги. Мир вокруг начинает шататься, едва я встаю. Всё тело горит. Тошнит. Настолько, что Бэйби и Грогу приходится поддерживать меня. Они боятся, что я могу рухнуть в любую секунду.

Мы добираемся до первого этажа целую вечность. Грог идет искать нам места, а Бэйби принимается стирать с моих щёк борозды, которые остались там из-за слез.

— Все однажды теряют кого-то, – шепчет она, беря меня за руки. – От этого не легче, но я просто хочу, чтобы ты знала: я понимаю твою боль. Я потеряла здесь сестру. Её звали Листик. Её выбрали через два дня после того, как мы оказались тут. Представь, в каком шоке я была. Рыдала неделями, и у меня не было никого, кто помог бы подняться на ноги. Но у тебя есть мы с Грогом. Это, конечно, слабое утешение, но все же.