Книга Гавани солнца, страница 101 – Марта Уэллс

Утес слегка прикрыл заговоренный платок заплечным мешком, чтобы защитить свет от чужих глаз, а Лун помог Ежевике уложить Каллумкала на пол. Потом извлек бурдюк и остатки еды из своего мешка и отдал его Ежевике, чтобы подложила под голову Каллумкалу.

— Не могу передать, как я рад вас видеть, друзья мои, – сказал Делин, опускаясь с ним рядом на пол.

— И мы тоже рады тебя видеть, – ответил Лун. Колонны отделяли платформу от остального зала, давая чувство некоторой защищенности. – Вот еда и вода.

— А Песня правда мертва? – неожиданно спросил Толк. – Я слышал, как ты говорил Ежевике… мне кажется, что я слышал…

— Да, правда, – ответил Лун, радуясь, что темнота скрывает его лицо.

Ежевика сжала руку Толка.

— Попей воды, – предложил Утес.

Толк покачал головой.

— Меня тошнит.

— И все равно пей, – не допускающим возражений тоном приказал Утес.

Ежевика смочила уголок одеяла и приложила его к лицу Каллумкала. Он слабо и хрипло вздохнул, но не пришел в себя.

— Ему постоянно давали яд? – спросил Лун.

— Мы не знаем. – Делин отпил глоток и снова передал бурдюк Толку. – Нам не позволяли с ним видеться.

Ежевика и Делин стали сбивчиво рассказывать историю своего заключения, а Толк иногда добавлял подробностей. Лун слушал и наблюдал за Утесом – тот сидел у колонны, откуда открывался хороший вид на темную чашу зала. Никто больше не спрашивал «где мы», чему Лун был рад, поскольку ответа у него не было. Чем больше он думал об этом, тем тревожнее становилось.

Он надеялся, что, когда наступит рассвет, они сообразят, что случилось. Юг был там же, где и до того, как руины что-то сотворили, а значит, их забросило вглубь материка, а не куда-то вдоль побережья. Довольно далеко вглубь материка, потому что не только отсутствовал запах моря, но и ветер дул не в том направлении.

— Ежевика сумела устроить так, чтобы нас с ней держали вместе, но бедный Толк остался один, как и Каллумкал, – рассказывал Делин.

— Мне жаль, что так вышло, – сказала Толку Ежевика. – Но это казалось лучшим способом устроить побег.

— Да, я понимаю, таков был план, – с отсутствующим видом ответил Толк, явно сосредоточившись на чем-то другом.

Голос прозвучал тверже, как будто влияние случившегося угасало. Потом он задумчиво хмыкнул.

Лун знал этот тон и терпеть не мог, когда наставники так хмыкали.

— В чем дело, Толк?

Поколебавшись, Толк спросил:

— Ежевика, у тебя болит голова?

— Да, – отозвалась она. И словно оправдываясь, добавила: – День был тяжелый.

— И ты чувствуешь тошноту и, может быть, легкое головокружение, – продолжил Толк.

— Да. – Теперь голос Ежевики звучал неуверенно.

— Это в точности описывает мои симптомы, – сказал Делин.

— Верно. – Толк не казался довольным тем, что его догадка подтвердилась. – Лун, Утес, а вы?

На этот счет у Луна появилось плохое предчувствие.

— Я устал, но не болен.

В слабом свете он увидел, как Утес повернулся в профиль и посмотрел на Толка.

— Со мной все в порядке, – сказал Утес.

Толк судорожно вздохнул.

— Этого я и боялся. Наставники исследовали, что происходит, когда окрыленные переносят арборов слишком высоко, много выше, чем обычно летают. Как, например, когда вы поднимались на вершину города строителей фундаментов на скале. Вверху другой воздух, более разреженный. Арборы не созданы для быстрого подъема, в отличие от окрыленных. В общем, в том исследовании говорится, что арборов нужно поднимать на такую высоту медленно, чтобы дать время привыкнуть.