Книга Переиграть судьбу, страница 182 – Лана Лаврова

Наконец-то мы оказались внутри. Перед нами раскинулась сеть коридоров, словно ручьи, ведущие в самое сердце горы.

Стены переливаются изнутри тусклым светом — это пульсируют охранные руны, выгравированные мастерами задолго до Забытых. Каждая камера была отдельным ледяным саркофагом: заключённый внутри видел лишь мерцающие грани, слышал лишь вой метели где-то далеко наверху и чувствовал, как холод проникает в самое сердце, замораживая не только тело, но и волю.

— И что дальше? — Подает голос угрюмый. Стражи мне не представились, так что для себя я дала им прозвища. И одному из них с выбритыми висками и холодными синими глазами такое и досталось от меня. За всё время он не то что не улыбнулся, он выражения недовольства с лица не убрал. Одним словом, угрюмый.

В меня упираются взгляды всей нашей группы.

— Сейчас путь сможет указать только Лира. — Даэль обводит взглядом пещеру, где мы стоим, словно надеясь, что прямо сейчас появится какой-то знак. — Я был здесь не один раз, но не представляю, что искать.

— Может разделимся? — Предлагает рыжеволосый, которого я окрестила просто Рыжик.

— Не вижу в этом смысла. Если печать среагирует на меня, то бессмысленно разделяться.

Даэль одобрительно кивает и просит своих коллег активировать для нас проход.

Угрюмый чертит в воздухе руны, которые на мгновение вспыхивают и рассыпаются, как ледяные кристаллы. Пространство идет рябью, и в следующую минуту раздаётся треск. Оглушительный, пугающий, похожий на срыв льда на реке. Чувствую, как Даэль кладёт мне руку на плечо, и этот жест не даёт упасть мне в панику. Он тихо говорит, что всё идёт по плану, и что это всего лишь активируются коридоры, чтобы мы могли свободно пройти по ним.

Внутри Ледяной тюрьмы воздух не просто холодный — он вязкий, пропитанный древней магией, от которой зудят кончики пальцев.

— Осторожно, — шепчет Рыжик, и его дыхание превращается в облачко пара, которое тут же рассеивается в этом неживом холоде. — Смотрите под ноги.

Под сапогами хрустит не снег, а что-то более хрупкое и зловещее — осколки чар, застывшие в форме кристаллов.

Ныряем из одного коридора в другой, каждый раз в надежде, что один из них даст некий знак, что мы на верном пути. Руны на руке молчат. Не пылают жаром, как при входе, и не обдают холодом, как раньше. Просто спят. В попытке их пробудить, впиваясь в них ногтями до крови, пробивая кожу. Тихо.

Мворачиваем в очередной коридор, и я замираю. Впереди — ряд камер, каждая из которых заключена в прозрачный, но непробиваемый кокон из синего льда. Внутри видны силуэты.

Первый — гигантский, с рогами, пробивающими потолок камеры. Его тело обмотано цепями, которые светятся красным, будто раскалённые угли. На табличке перед камерой выжжены символы, от которых у меня сводит зубы — это имя одного из Забытых Богов. Теперь он спит здесь вечным сном, но даже во сне его аура давит на грудь, словно каменная плита.

— Не смотри ему в глаза, — резко бросает Даэль хватая меня за плечо. Я отвожу взгляд в последний момент: в глубине камеры что-то шевельнулось, и два красных огонька вспыхнули на долю секунды.

Мы идём дальше. Следующая камера — крошечная, почти детская. Внутри — фигура в длинном плаще, склонившаяся над чем-то. Когда мы проходим мимо, она резко вскидывает голову, и я вижу пустоту там, где должно быть лицо. Его камера покрыта чёрными трещинами — его магия разъедает даже эту тюрьму.