Книга Переиграть судьбу, страница 145 – Лана Лаврова

В комнатах где жили воспитаники приюта было аскетично. Кровать у окна, причем в каждой комнате именно так они стояли, и шкаф в углу. Ни стола, ни стула в комнатах не было. И снова ни одной эманации.

На втором этаже осталась только одна комната, куда я еще не заглядывала. Вернее, я в нее как раз-таки заглянула, но зайти не решилась.

Она была в самом конце коридора, и от нее тянуло холодом, а волоски на руках встали дыбом, стоило коснуться ручки на двери.

— Соберсь Лира, — мой голос прокатился по пустому коридору гулким эхом.

Пальцы слегка дрожали поворачивая ручку.

В комнате было три окна, но стекла были закрашены черной краской и практически не пропускали свет с улицы. Попыталась пустить искру в сферу под потолком, но, видимо, артефакт в ней почти перегорел, и света она дала немного. Но его хватило, чтобы рассмотреть висящие на стене кандалы со следами крови на краску бурые пятна были мало похожи. На полу таких пятен была еще больше. В этой комнате стоял тяжёлый запах боли и страха.

Кончики пальцев покалывало. В груди в самом центре искры начало печь.

— Да что такое! — Прижала ладонь к месту боли. Коснувшись груди, едва устояла на ногах.

Надо уходить, но ноги не слушались. Я рухнула на колени и зашипела от боли. Что-то не давало мне уйти. Или кто-то. Тот, кто был здесь замучен до смерти и чьи эмоции буквально въелись в каждую доску.

Ладонь опустилась на пол. Глаза закрыты, а дыхание размеренное и глубокое. Тянусь к пульсирующей в груди искре.

Удар сердца и боль.

Яркая и острая выворачивающая все внутренности наружу. Я завыла, срывая горло. Перед глазами плыли желтые пятна, а комната расплывалась. И тут появились они… голоса. А я больше не лежала на полу, а стояла, сжимая в руке изогнутый клинок с костяной ручкой. С лезвия капали алые капли крови.

Я заворожённо смотрела на алые капли стекающие с лезвия и расцветающие кляксами на полу. А ее запах тяжёлый и сладковатый забивал нос.

Сбоку раздались аплодисменты. Голова медленно поворачивается в сторону звука.

В кресле, обтянутом бархатом бордового цвета, с резной спинкой и на изогнутых ножках, сидела Каэри, словно на троне. За ее спиной стояла никто иная, как моя мать, взирающая на всё с полным хладнокровием.

Под моим… нет не так… Под взглядом той, в чье тело я попала, Каэри вздрогнула, пряча за улыбкой мелькнувший в глазах страх. Она боялась ее.

— Очень надеюсь, что больше не будет никаких проколов, Каэри. Мне не нужны сейчас неприятности. Скоро важное событие, которое ничто не должно сорвать. Тебе ясно⁈

Голос говорившей был холоден как трескучий мороз и столь же колюч. Но было вмнем что-то знакомое.

Меня саму пробрало до мурашек от звучащей в нем угрозы.

— Конечно. — Неестественно бодро воскликнула Каэри. — Для остальных это послужит хорошим уроком.

Для кого остальных стало понятно по сдавленным всхлипам раздавшимся из угла. Там жались друг к дружке белые, как полотно, воспитанники приюта.

— Очень на это надеюсь. От тела избавитесь как всегда.

Она перевела взгляд на висящее на цепях тело, не испытав при этом ничего, а меня, запертую внутри ее воспоминаний, затошнило от вида лежащей на полу отрезанной головы и следов пыток на теле.

Жаль, в комнате не было ни одной отражающей поверхности, и я не могла увидеть ее лицо. Такой шанс может не повториться. Она делает шаг к телу и поддевает носком туфли голову, лежащую в луже крови. Глаза… Они были открыты. Это был шанс.