Книга Дочь священной Эриан, страница 74 – Angelina Georgeson

— Попалась, Владычица природы! — прогремел орк.

Эрианэль жалобно пискнула, безуспешно пытаясь высвободиться. Она толкалась, пиналась, но все это было ничем для гигантского монстра.

— Теперь ты не уйдешь! — оскалился он, приблизившись к лицу эллет.

— Отпусти её! — хрипло, но грозно изрек Гиллиан и из последних сил пронзил клинком орка. Азог взревел, и голос его на миг оборвался. Он выпустил Эрианэль из своих рук, и та упала на лёд, жадно хватая ртом воздух. Гиллиан сделал шаг назад и сгорбился, сильнее зажимая рукой бок.

— Я ведь уже покончил с тобой! — прорычал орк и, развернувшись, злостно проткнул брюхо Гиллиана рукой-пикой. Эллон замер, вцепившись в мускулистую руку Осквернителя, но тот вдруг оттолкнул его, и Гиллиан обессиленно рухнул. Под его телом медленно разрасталось багровое пятно. Эльф обернулся ко мне, и во взгляде его не было ни тени страха — лишь боль и отчаяние. В груди что-то зашевелилось, запылало диким огнем, но вдруг потухло, и пустота поселилась там.

— Нет! — всхлипнула Эрианэль, хватаясь за руку темноволосого. — Гиллиан! Нет! — Горькие слезы катились по её щекам, и плач заполонил собой все вокруг. Осквернитель болезненно закряхтел, сжав громадную ладонь на рукояти меча, торчащего из его бока. Он злостно фыркнул и резким движением вытащил оружие, а после потянулся к Эрианэли.

— Ты чудовище! — вскричала она, отчего Осквернитель остановился, лукаво глядя на содрогающуюся в рыданиях спину эллет. Эрианэль обхватила руками лицо Гиллиана, как вдруг орк тихо рыкнул:

— Он сдох, — эльфийка замерла. — А ты нужна мне живой.

Эрианэль сжала губы. Гнев и боль исказили её лицо. Осквернитель потянулся было к ней, но эллет ловко вывернулась и отскочила от врага. Она рванула руки в стороны, и вдруг сквозь толстый лед наружу вырвалось два столпа воды. Эрианэль взметнула руки, и вода сбила с ног Бледного орка, мощный вихрь поднялся над ним, сковав его в кокон. Осквернитель взмыл и тут же рухнул вниз, и лед под ним пошел трещинами.

Эрианэль слабо вскрикнула, упав на колени, а затем и вовсе потеряла сознание. Я перевернулся на бок и попытался подняться, но боль в груди с каждым движением только усиливалась. Но даже сквозь эту боль я рвался к своей динет. Вокруг все перестало волновать…

Внезапно скрежет металла раздался рядом с нами.

Я обернулся: нависая над громадным орочьим телом, Торин Дубощит с силой вонзил острие клинка в грудь Осквернителя. По месту битвы прокатился тихий, изнеможденный вздох. Под весом орка хрупкий, уже треснувший лед раскололся, позволив холодным водам утопить в себе Осквернителя, а вместе с ним и Дубощита.

Ветер взвыл, вскружил в воздухе тысячи снежинок, и тучи, затянувшие небеса, рассеялись, и солнце осветило нас, возвещая об окончании битвы.

Из последних сил я едва ли не пал рядом с Эрианэлью и, прижав голову к её груди, затих. Тихий, мерный ритм унял тревогу.

Сердце мое ликовало, и боль, скопившаяся в нём, вылилась наружу. Губами я коснулся лба своей динет и впервые в жизни позволил себе заплакать. Грудь давило от боли и радости одновременно, голова закружилась, и я, сплетя пальцы с любимой, провалился в небытие.

* * *

— Ничего не сломано, — сообщил лекарь, ощупывая мою грудь. — Нагрудная броня ослабила удар, однако я вижу явный признак ушиба легкого… Есть боли в груди, кашель?