Книга Дочь священной Эриан, страница 22 – Angelina Georgeson

— Не может быть… — шептал он одними губами, но голос его звучал отчетливо.

Осквернитель довольно оглядел Дубощита, а затем покосился в мою сторону. По позвоночнику прошла дрожь, заставляя судорожно передернуть плечами, стоило этому безжалостному взору остановиться на мне.

Азог прорычал что-то, указывая своей булавой в сторону Дубощита, и звери молниеносно кинулись взбираться по деревьям, ломая ветви, стряхивая нас вниз, копали ямы, пробираясь к корням. А мне слышался горький плач. Плач деревьев, их душераздирающие крики и мольба о помощи. Сердце забарабанило в груди, откликаясь на угасающие древесные голоса, как одна за другой исчезают души.

Я вжалась в толстую ветвь, еле удерживаясь на ногах. Вопли вновь наполнили округу, закладывая уши. Гиллиан покачнулся, чуть не свалившись назад. Земля вдруг сменилась черным, с редкими звездами, небом — древо покосилось назад.

— Прыгаем! — заголосил Гиллиан. По команде я кинулась вперед, перескакивая с ветки на ветку, вновь и вновь, пока мы, наконец, не оказались над бездонной пропастью.

Одинокая сосна, последняя, росла прямо над обрывом. Стоны погибших деревьев стихли, превратившись в хриплые вздохи. Сердце безумно колотилось, не давая вздохнуть. А варги все кружили под нами, будто плясали, насмехались над нашей беспомощностью. Послышался низкий утробный гогот Осквернителя. Его и правда забавляла картина неминуемой смерти.

Гиллиан толкнул меня в бок, указывая наверх. Я подняла взгляд, в надежде увидеть там любое спасение. И, наше счастье, оно там оказалось: Митрандир — на то он и маг — сорвал шишку и, начинив её пламенем, запустил снаряд к лапам варгов. Шишка вспыхнула ярким пламенем, заставляя тварей отпрыгнуть назад.

— Ловите! — Голос у мага был сухим, но четким и громким.

Заполучив огненные шишки, Гиллиан не удержался от веселого «Получайте!», метко стреляя в звериные морды. Языки пламени кусали животных, отчего те испуганно скулили и мчались прочь. Я осмелилась взглянуть на Осквернителя — точно демон верхом на страшном звере, он принял оранжевый окрас от окружившего его зарева, на изрезанном лице проступили желваки, он скалил зубы и по-кошачьи щурился. Рёв орка слился с треском огня.

— Да! — победно вопили коротышки. Гиллиан тоже подхватил их радость и стал гордо, бесстрашно махать руками, едва ли не показывая Осквернителю неприличные жесты. Но победа была еще далека…

Взгляд Бледного орка, полный насмешки, опустился ниже, изрезанные губы широко растянулись в зловещей улыбке-оскале. Я опустила взгляд и ужаснулась: корни дерева, сожженные дотла, рвались наружу, отпуская ствол. Резкий толчок отрезвил всех.

— Эру всемогущий! — пролепетала я от страха.

— Мистер Гендальф! — завопили гномы в один голос, привлекая к себе внимание. Они, удерживаясь из последних сил, готовы были сорваться вниз. Маг ловко подцепил их своим посохом.

Но вот он — бесстрашный, гордый, — Торин Дубощит, поднялся, чтобы лицом к лицу встретиться со своим врагом, чтобы раз и навсегда покончить с Осквернителем. Пропустив мимо ушей отчаянные крики Балина, он ринулся вперед, ведомый ненавистью. На миг воцарилась гнетущая тишина. Дубощит мчался к Осквернителю, готовый одержать верх. Но его бесстрашие сыграло с ним злую шутку — ослабленный и измотанный после битвы в гоблинских пещерах, он пал под лапами белого варга, под гибельным ударом булавы. И внутри все вдруг оборвалось.