Книга Развод. Обязана стать сильной, страница 22 – Вера Свобода

— Я тебе говолю. Вот увидишь! Это он. — это всё что я смогла расслышать.

— Тогда за стол?

— Маш, покажи, где у нас можно помыть руки, а я пока всё разложу. Идем, Лёш, поможешь мне.

К моменту их возвращения, мы всё ещё накрывали на стол.

— Он скупил всё меню или что? — бурчала себе под нос. — Нам и за несколько дней всё не съесть.

— Десерт, наверное, лучше поставить в холодильник? — сам сказал, сам и поставил. Ты посмотри какой.

— А что там? — зря он так рано десерт упомянул.

— Что — то очень вкусное, сладкое, с клубникой и шоколадом. Но кто не ест спагетти, тому и сладкое не достанется. — это мне нравится. Такой подход я люблю.

— Это точно он. — шепчет дочь. — Это маскиловка всё. Как в мультике, помнишь? — кто он? Что там за мультик? Что за маскировка?

— А кем ты лаботаешь? А сколько тебе лет? А где ты живешь? — вот в таком русле и прошел ужин. Малые налетели на Арсения со своими вопросами и рассказами о садике, друзьях, а он терпеливо и с теплой улыбкой отвечал на каждый и сам же спрашивал обо всём что ему рассказывали. Со стороны это был обычный вечер, когда папа приходит с работы, семья собирается за столом, малые начинаю хвастаться новыми достижениями или же просто обсуждают что — то. Это было… Это было уютно, искренне. Я просто наслаждалась вечером, происходящим. Всё же, как им не хватает именно внимания папы. Машуня принесла свою Ирочку и альбомы с фото. А сын… Лёшка принес альбом с рисунками, но не своими, а теми, что рисовала я.

— Это мама наша сама налисовала. Класиво?

— Очень красиво. — рассматривал Арс портрет малых, что я срисовала с фото ещё в прошлом году.

— Ты поплоси, мама и тебя налисует.

— А лучше всех нас вместе. Ты же сможешь, мам?

— Я только за. — отвечает он. — Если мама не будет против и у неё есть время? — мама пока находится на планете «Охрень». Всё слишком быстро повторяю себе и слишком хорошо. Нет сил противится происходящему. Но я так боюсь… Боюсь сделать не правильный выбор. Боюсь дать себе шанс, нам шанс. Боюсь верить.

— У неё есть время. Ей же нельзя ходить сейчас. У неё ножка болит, она налисует. Да, мам?

— Да, Машуня. Нарисую. Надо только общее фото.

— Будет тебе фото. А пока, давай займемся твое ножкой, что бы больше не болела. — да… Мне же обещали перевязку. Я, возможно, весь вечер этого момента ждала. Не саму перевязку, а его прикосновения. Даже себе признаться в этом страшно.

Мы переместились в зал, он же спальня.

— Бандиты, альбомы сложили на место. А то я вас знаю…

— Мы быстро, мам.

— И так. — присел он на кровать, беря мою ногу в свои руки, разматывая эластичный бинт. — Давай посмотрим. — каждое прикосновение отзывалось дрожью теле, в итоге я просто не смогла сдержать стон, когда его руки начали слегка массировать ногу. — Мммм.

— Больно? Прости. — ох, Арс, тут совсем другое… — Мелкие у тебя классные. На тебя похожи.

— Они у меня самые — самые. А на внешность… Не знаю. Машка на моего отца похожа в молодости. У меня есть одно фото… Он на траве лежит, в военной форме и соломинку грызет. Одно лицо. А сын… — сын копия Максима. Порой, я задумываюсь, что было бы, если бы он выжил. Как бы мы жили? Каким бы он был отцом? Смогла бы я его полюбить? Были бы мы счастливы?

— Покажешь?

— Что? — не сразу поняла о чём речь?