Книга Искатель, 2011 № 04, страница 30 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

Район, по территории равный такому государству, как Бельгия. До дальнего села Аянка самолетом лететь больше часа. Основной транспорт — это самолет и вертолет, а для коренных жителей — собаки и олени. Летом, правда, в течение двух месяцев по реке Пенжина ходили грузовые баржи с углем, горючим и продуктами. Но путь до дальних поселков занимал уже не часы, а сутки.

Шестого ноября я прилетел из города Петропавловск-Камчатский в аэропорт села Каменское. Сам аэропорт находился в семи километрах от районного центра, на песчаной косе, на другой стороне речки. Летом можно было добраться на моторной лодке, а зимой — вездеходом.

Зима уже прогнала короткое лето. Не зря говорят, что на Камчатке девять месяцев зима, остальное — лето. Реку в октябре сковало льдом, но лед еще был тонкий, непригодный для транспорта и пешеходов. Стояла оттепель — около ноля градусов по Цельсию — температура редкая для ноября Северной Камчатки. Ветра почти не было, что для этих мест тоже большая редкость. Пурга, метель и сорокаградусный мороз — основная погода зимой.

Из аэропорта в Каменское можно было добраться только вертолетом. Однако винтовая машина, вопреки расписанию и хорошей погоде, по неизвестной причине не прилетела. Впрочем, это обычное явление для северной авиации.

Пассажиры ЯК-40, около тридцати человек, заняли зал аэропорта, равный двухкомнатной квартире-брежневке.

Гостиница, больше похожая на двухэтажный сарай и построенная год назад золотоискателями, была занята хозяевами-старателями. Они, расслабившись от поисков золота, устроили пьянку. Дым пошел коромыслом. Слышался звук гитары и слова блатных песен про Магадан.

Нужно было ждать до утра. Неизвестно, прилетит ли вертолет завтра. А если испортится погода, то все — кранты. Можно ждать «с моря погоды» и просидеть в аэропорту три-четыре дня, а то и неделю, хотя до пункта назначения всего семь километров. Рукой подать! Но не для Севера. Ночевать придется на стульях в помещении, набитом людьми, как селедками бочка. А завтра — 7 ноября, в восьмидесятых годах очень почитаемый и отмечаемый праздник. Мне до чертиков хотелось домой к жене Маше и детям.

В портфеле булькала бутылка водки. В то время был «сухой закон», введенный Горбачевым и Лигачевым. Если на материке еще как-то продавали спиртное, то достать его на Севере было практически невозможно. Каждый год от суррогата погибали десятки человек. В селе Манилы погибли сразу тринадцать человек, они выпили «антифриз», и им буквально растворило кишки. Так что моя бутылка была дороже золота. Кстати, «золотари» доставали водку за самородки.

Время было около двенадцати часов дня. Солнце неласково выглядывало из-за лохматых белых облаков, ноль на градуснике и плюс — предпраздничное настроение. Я решил идти в поселок пешком. Но идти одному было равно самоубийству. Погода на Камчатке могла испортиться в любую минуту, вместо оттепели — закружит пурга, потом мороз. И «прощай, Вася!» Найдут по весне оттаявший замороженный труп. А может, и не найдут — звери растащат косточки. Такое случалось не раз и не два. Мне в попутчики навязались молодой паренек, электрик Петр, и молодая женщина, зубной врач Валя. С ней еще была пятилетняя дочка Катя.

Немолодой следователь, электрик и врач с маленьким ребенком отправились зимой в путь длиной всего семь километров. Никакой дороги до Каменского не было. Пошли по бездорожью, на свой страх и риск. Все было завалено снегом. Двинулись вдоль берега замерзшей реки. Вначале идти было нетрудно, даже приятно. Светило солнце, было не холодно, снег искрился волшебными кристаллами. Путники в приподнятом настроении. Маленькая путешественница Катя весело смеялась, прижимая к себе рыжего плюшевого мишку. Подарок купила мама в городе, куда мать и дочь летали в больницу на консультацию к врачу. Катя была одета в зимнюю курточку синего цвета, на голове пыжиковая шапочка, на ногах утепленные сапожки из кожзаменителя. Катя в начале пути пыталась что-то рассказать матери, а затем тоненьким голоском затянула: «Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает, песенки поет». Потом девочка замолчала, и больше я от нее не услышал ни звука. По лесу шел не косолапый мишка, а три взрослых легкомысленных человека и маленькая наивная девочка по имени Катя.