Онлайн книга «Искатель, 2011 № 04»
|
Делом по убийству должна заниматься прокуратура, но следователь Выголко находился на совещании в городе Петропавловск-Камчатский, а прокурор Лукин Лев Михайлович приболел и позвонил мне: «Владимир Васильевич! Выезжай на место происшествия, проведи первоначальные действия, установи виновного, а потом передашь дело нам». Легко сказать: проведи! установи! На самом деле, проведи расследование и почти готовое дельце отдай по подследственности. Но указание прокурора обязательно для следователя милиции. И я вместе с оперуполномоченным уголовного розыска Пенкиным Виктором Ивановичем выехал на место преступления. На вездеходе до Первой Речки по зимнику полтора часа ходу. По сопкам кружит метель, заметая все следы. Дорогу едва видно, местами возвышаются снежные переносы, а на некоторых участках ветер выдул весь снег, обнажив ледяную корку поверх замерзшей земли. В распадках гусеничная машина по брюхо проваливается в снежные завалы; урча мотором, разгребает их ходовой частью и упрямо движется вперед по белому покрывалу. Водитель Перфильев Петр Николаевич дорогу знает хорошо и может доехать до места даже по бездорожью благодаря своему опыту и интуиции. В кабине включена печка, поэтому здесь тепло и уютно, но тряска ужасная. Амортизаторы у вездехода не такие, как у автомашин. Кроме того, гул от двигателя стоит такой, что хоть уши затыкай. Но зато в любое время года на Севере надежнее вездехода транспорта нет. Не зря и называется эта мощная машина — вездеход. Везде пройдет. — Хороший человек был Тихомиров Семен Иванович! — прокричал я в ухо Пенкину. — Я его хорошо знал. Летом он с Быструшкиным спас нас с Нестеровым от смерти! — Это когда вы чуть не утонули?! — ответный крик Виктора Ивановича. — Да! Я ему по гроб жизни обязан был! Что могло случиться?! Кому он мог помешать?! Спокойный, уравновешенный, мухи не обидит! Печально! — посетовал я. — Да, жаль человека. Я его тоже хорошо знал, — ответил Пенкин. — На месте разберемся! Людей там немного! Убийца явно из местных. Найдем! Человека только не вернешь! — Найдете, конечно! На то вы и сыщики! — подытожил разговор Перфильев и поддал газу. Вездеход резвым зверем выпрыгнул на пригорок и помчался дальше по равнине. При въезде в поселок мы увидели на дороге довольно страшное представление. В смертельной схватке сошлись две своры бродячих собак. По снегу, окрашенному кровью животных, катались большие лохматые клубки. Во все стороны летели лохмотья шерсти и сгустки розовой пены. Рычанье, визг и неистовый лай слились в одну душераздирающую какофонию. Собаки нещадно кусали друг дружку, обнажая острые клыки, рвали на части живую плоть, пытаясь ухватить жертву за горло. Та извивалась, как уж на вилах, вырывалась и в свою очередь бросалась на соперницу, клацая зубами и вертя во все стороны окровавленной мордой. Причиной таких жестоких схваток было содержимое помоек или непостоянство сук, которые перебегали из одной стаи в другую. После побоища нередко оставались лежать трупы загрызенных и разорванных тел с ужасными рваными кровоточащими ранами. Под гусеницы вездехода собаки попасть не захотели. Визжа и зализывая раны, они разбежались в разные стороны. Вслед тянулись кровавые дорожки, которые ярким алым цветом выделялись на белом снегу. Сбоку дороги в предсмертных конвульсиях билась рыжая собака, только что загрызенная псовыми из другой своры. Ее страшный визг тяжелым комом оседал в наших душах, вызывал жалость и неприятие собачьей жестокости. |