Книга Искатель, 2011 № 01, страница 89 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

Горничная Дианы, Уилкс, которая, разумеется, не спала, ожидая госпожу, сказала, что мистер Эрролл привез Диану в два тридцать. Их встретила Джун Соме, которая также еще не ложилась. Диана поднялась наверх с Джун, им было о чем посплетничать, а Уилкс предложила Джоссу виски. Джосс пошутил:

— Ты же знаешь, что я не прикасаюсь к виски!

Это была смешная шутка, потому что Джосс любил виски и нередко управлял машиной будучи нетрезвым.

Затем Джосс вынул из «Бьюика» шкатулку с драгоценностями Дианы, и Уилкс понесла ее наверх. Видно, Диана сняла драгоценности еще в спальне Джосса.

Уилкс не слышала, как Джосс уехал. Бротон не спускался встретить его. В последний раз Бротона видела Джун, когда она попросила его принести ей хины — у нее начинался приступ малярии. То есть в два часа.

Джосс уехал, и дом постепенно утих. Диана расцеловалась с Джун и сказала, что у нее глаза слипаются. Она ушла, это было около трех. Джун не спалось, ее знобило, и в половине четвертого к ней постучал Бротон и спросил, как она себя чувствует и не надо ли ей чего-нибудь еще.

К этому времени Джосс был мертв уже около часа. А следователю показалось странным, что Бротон не вышел к жене и ее любовнику, а через час вспомнил о болезни Джун.

Отношения Бротона и хорошенькой добродушной Джун остались вне внимания суда, хотя многие утверждали, что Джун спала с Бротоном.

Но кто разберется в отношениях этих людей, в пародии на какой-то неизданный роман Фицджеральда.

Все эти люди доживали свой короткий век, и с началом войны он подошел к концу. Может, предчувствуя свой закат, эти мотыльки так суетливо кружились вокруг огня.

Во время следствия в Найроби (а дело взяла на себя столичная полиция) высказывались разные предположения, так как в колонии было немало мужей, поклявшихся разделаться с Джоссом. В их числе был и столичный мэр. Но в большинстве своем эти мужья уже пережили ревность и позор — убивают или сразу, или никогда.

А вот мистер Бротон сразу оказался в центре внимания полиции.

Все в его поведении указывало на него, как возможного убийцу.

Пока в полиции совещались по поводу убийства, Бротон делал все, чтобы подозрения против него стали еще более весомыми.

Прежде всего он отправился в Найроби и зарезервировал два билета на пароход в Коломбо. Затем вернулся к себе и велел своему главному бою Абдулле бин Ахмеду принести канистру с бензином и оставить ее на задней веранде.

Затем, как утверждал на суде прокурор, хотя никто из слуг этого не подтвердил, он заявил, что помойная яма слишком дурно пахнет и от этого разводятся навозные мухи. Он облил яму бензином и поджег. Сам он стоял некоторое время возле помойки, а когда увидел, что огонь выбрался наружу и загорелась трава, он велел Ахмеду погасить огонь. А сам ушел в дом.

На следующий день мимо его дома почему-то проходила пятнадцатилетняя Хуанита Карбери и увидела в куче обгоревшей рухляди почти новые теннисные туфли белого цвета. Ей это показалось странным, потому что старые туфли в Кении всегда отдавали слугам. Зачем же выбрасывать еще приличную обувь?

Об этом Хуанита рассказала своему дяде, который сообщил в полицию суперинтенданту Артуру Поппи, который был назначен расследовать убийство.

Когда суперинтендант узнал о туфлях, он сразу отправился на задний двор к Бротону, но никаких туфель не обнаружил. Что и неудивительно. Их мог забрать любой, тем более что для негров они представляли ценность.