Книга Искатель, 2011 № 01, страница 77 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

— Да, это так, — кивнул Суровин. — Я связывался с сотовым оператором. В те двенадцать минут, что вы ехали к Онипко, он звонил Ксении.

— И она срочно вызвала его к себе. Он немного не успел, пришлось все-таки пообщаться со мной. Но после разговора мигом полетел туда... Все прояснила надпись Тамме на стекле...

— Что, кстати, означает эта надпись?

— Всего три слова: «Дочь — убийца отца». Едва мне перевели фразу, как я тут же с находившимися на вскрытии оперативниками полетел на дачу. И думаю, что подоспел вовремя. Еще чуть-чуть, и кто знает, что было бы с Тамме... Ксения что-нибудь сказала о том, как совершила убийство?

— Рассказала. Она все продумала, рассчитала даже необходимое время. Перед мостом попросила отца остановить машину и сказала, что ее тошнит. Она ехала на заднем сиденье. Открыла дверцу, попросила отца помочь. Он вышел, поддержал ее. Выбираясь из салона, она нащупала на полу кувалду, заранее приготовленную ею. Выпрямилась и нанесла отцу несколько ударов. Один из них оказался смертельным. Потом приклеила к обуху волосы Кучина, взяла его перчатки и спустилась к реке. Обмыта рукоятку кувалды и зацепила ее за куст. Перчатки, выпачкав в крови отца, аккуратно пристроила на кусте, адругую в воде — так, чтобы она не уплыла. Вымыла руки, переоделась в чистое платье и вызвала милицию...

— То-то она так усиленно пыталась навести нас на коллег Рябича, — перебил Лобов. — Старалась изобразить преступников непрофессионалами — вспомните «темные очки» и «повязанные косынками подбородки»...

— Вот-вот, — кивнул Суровин.

— Постойте, Николай Владимирович, вы говорите — его перчатки. Как это понять?

— Очень просто. В апреле все сотрудники кафедры работали на субботнике. После работы Кучин выбросил нитяные перчатки в мусорную корзину, а Ксения незаметно спрятала их. Еще тогда она замыслила это преступление. Потожировые выделения выветрились за несколько месяцев. Ну вот, переодевшись, она вывалялась в пыли и крепко саданулась головой о бампер — чтобы гематома на голове появилась.

— Но если она, как вы говорите, переоделась — то куда дела прежнюю одежду, видимо, запачканную кровью отца? Ведь мы осмотрели всю округу...

— Вот здесь мы с вами немного недоработали, Всеволод Никитич. Помните большую сумку, что была на плече девушки, когда мы подъехали к месту преступления?

Лобов вспомнил и кивнул.

— Вот в этой-то сумке и лежала окровавленная одежда. Мы ведь джентльмены, где не надо. Постесняемся рыться в дамской сумочке, — укоризненно заметил Суровин.

Лобов сокрушенно молчал. Что ни говори, это была и его недоработка.

— Ну, Всеволод Никитич, не сокрушайтесь так. У каждого бывают промахи, — приободрил Суровин. Глаза его озорно сверкнули, и Лобов понял, что они квиты.

— Наручники она, естественно, приобрела через интернет? — спросил он.

— Естественно. Нынче там можно хоть танк купить...

— Разрешите идти, Николай Владимирович?

— Конечно. И поздравляю вас с окончанием этого дела!.. Одну минутку.

Лобов остановился в дверях.

— Говорят, что вы каждое свое расследование называете как-нибудь, вроде роман пишете.

Лобов кивнул.

— И как назовете это?

— «Вопреки уликам», — ответил Лобов и закрыл за собой дверь.

В свое время, в связи с началом Второй мировой войны и тревожным положением в Великобритании, смерть Джоселина Хея, 22-го графа Эрролла, несмотря на загадочные обстоятельства, окружавшие ее, не привлекла должного внимания прессы и осталась вообще неизвестной за пределами Англии. Да и как могли узнать о ней советские или французские читатели в январе 1941 года?