Книга Искатель, 2011 № 01, страница 70 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

— Как? Ирина Арнольдовна тоже исчезла?

— С концами, как говорится. Дома нет, на работе не появлялась.

— А вы были у нее дома?

— Нет, только звонил в дверь. Никто не открыл.

— А вы не предполагаете... — страшным шепотом, озираясь по сторонам, начал было Родский.

— Возможно, вы и правы, — не подавая признаков нетерпения, распиравшего его, ответил Лобов. — Ну, мне пора. Всех благ. Если что — обращайтесь... Кстати, как поступите с работой Онипко?

— По всем правилам я обязан ее принять для конференции. Другое дело, как он выступит...

— До свидания. — И Лобов стремглав, не вызывая лифта, сбежал вниз и позвонил Суровину:

— Николай Владимирович, нужно срочное разрешение прокурора на вскрытие квартиры Тамме... Думаю, найдем... Только завтра? Ну что ж, придется ждать.

Весь вечер Лобов пытался дозвониться до Тамме и Онипко. Тщетно. Полночи он ворочался, сознавая, что две зацепки, необходимые ему для окончательного прояснения дела, ускользнули из рук.

Третий день расследования принес Лобову две вести — хорошую и не очень. Прискорбной новостью было то, что суд согласился поместить Кучина в изолятор временного содержания. Суровин отправился арестовывать профессора прямо на кафедру, предчувствуя свой триумф. Лобов посоветовал ему не поступать так картинно, ведь, возможно, в дальнейшем придется перед Кучиным извиняться, но следователь был непреклонен.

«А у меня еще ни одного доказательства!» — сокрушался Лобов. Впрочем, хорошо было то, что разрешили вскрыть квартиру Тамме, и через час Лобов с бригадой слесарей и оперуполномоченными выехал туда.

Подъехали быстро. За дело, пригласив понятых, принялись без лишних проволочек. Вот тяжелая металлическая дверь подалась, и Лобов первым вошел в квартиру.

На первый взгляд, ничего подозрительного, беспорядка нет, следов борьбы тоже. Лобов прошел по комнатам, заглянул в ванную, на кухню. Собирался было вернуться в прихожую, но замер, ошеломленный. В углу оконного кухонного окна чернела арабская вязь:

Придя в себя, Лобов открыл ударопрочный кейс-контейнер и приготовил к работе новейший немецкий экспертный комплекс, выделенный ему для работы Суровиным. Подключил к устройству фотоаппарат и сфотографировал надпись. На мониторе ноутбука появилось четкое изображение оконной рамы и черных штрихов арабской вязи. Теперь оставалось узнать, как давно были нанесены письмена. Планшетным сканером он скопировал изображение в компьютер и задал программу. Через минуту компьютер выдал результат: надпись сделана тридцать девять часов назад.

«Позавчера, — размышлял Лобов. — Значит, тогда она еще была дома. Что же заставило ее написать это? Для кого?»

Однако надо было составить протокол осмотра. Когда все было готово, понятые подписали документ, и слесари принялись корпеть над дверью, чтобы привести ее в состояние, в котором она могла бы закрыться для опечатывания. Лобов достал мобильный телефон и набрал номер Ксении.

— Ксения, добрый день. Это Лобов, помните?.. Извините, но вы не в курсе, где может быть Ирина Арнольдовна Тамме?

— Совершенно не в курсе, — резко ответила девушка. — С этой дамой у нас мало общего, и мне вообще хотелось бы реже ее видеть. Теперь, надеюсь, вообще не увижусь с ней.

— Дело в том, что она бесследно исчезла. Я подумал, может быть, вы знаете, где она.