Книга Искатель, 2011 № 01, страница 23 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

Топорик я положил под диван, а лопатку носил то в коридорчик перед дверью, то в ванную. Никак не мог решить, где она нужнее. Моюсь я, например, намылился мылом душистым, а в дом упырь пробрался. Что прикажете делать?

Решил, раз уж пришла идея, помыться. И только ступил ногою в горячую воду, как стук в дверь.

Положим, упырь стучать вряд ли станет, но я все равно вздрогнул. Потом вытащил из воды ногу, вытер ее. Закрыл кран и накинул банный халат.

Вышел в коридорчик и покосился на Маркизу. Та оглядела меня с сомнением, но давешних воплей не повторила.

Ну, не упырь, значит.

И я пошел к двери.

Стук повторился. Сейчас, когда мне не мешал шум набираемой ванны, я готов был поставить бутылку «Гжелки» против бутылки яблочного уксуса, что стучит Фе-Фе.

И не обманулся. На пороге стоял именно он — пахнущий настойкой боярышника, в криво сидящем халате (не банном — медицинском) и с перебинтованной правой рукой.

— Угадай с трех раз, кто это меня тяпнул? — сунул он повязку мне под нос.

— Собака Баскервилей?

— Осталось две попытки.

— Просто упал и ударился о камень?

— Два раза за неделю я не падаю. Последняя попытка.

— Иван Харитонович?

— Кусачий, однако, у нас сторож, собаку держать не нужно.

— Глубоко? Нужно обработать?

— Уже. Даже противостолбнячную сыворотку ввели. Анна и ввела.

— А как насчет антирабической?

— Никакого бешенства нет, хоть я и не рабиолог. Отличие очевидное.

— Нет? А что есть?

— Случай спонтанной ликантропии.

— Чего?

— Наш Иван Харитонович вообразил себя оборотнем. Кто ни подойдет — укусит.

— Что же делать?

— Что, что... в Соколовку везти, вот что.

В Соколовке находится областная психиатрическая больница, и среди жителей Черноземской губернии бытует выражение «Соколы по тебе плачут», выражение явно не лестное для того, кому адресуется.

— Он, поди, не дастся.

— Я, пока он кусался, вколол ему реланиума изрядно.

— Значит, Иван Харитонович...

— Еще часов пять проспит, или даже шесть.

— Где?

— В машине. Я его по «скорой» и отправил. Созвонился с Соколовкой, там мой знакомый работает. Примут.

— С кем отправил?

— Не с Аней, не волнуйся. Твоего санитара послал сопровождающим, из кадаверной. Ему деньги нужны, а тут, пока туда, сюда, сверхурочных и набежит. Да еще проценты за психиатрию... Будет доволен.

— Ладно. А зачем ты ко мне-то зашел?

— За медицинской помощью. «Скорая» повезла нашего кусаку в Соколовку, Анна в приемном осталась, а я решил дойти до тебя. Очухаться от пережитого. Не каждый день ведь подвергаешься нападению доброго знакомого.

— Ты хорошо знал сторожа?

— Как не знать... Он со своим босикомством экземпляр прелюбопытнейший. Живет человек, живет, а потом вдруг либо вечный двигатель изобретет, либо рисовать станет, либо, вот как Иван Харитонович, идею о здоровой жизни в массы нести начинает. И ведь не каждый с колеи съезжает, отнюдь. Что тому причина?

Я покачал головой.

— Тебя, Федор Федорович, в больнице ждут. Вдруг что случится?

— Уже случилось — ликантроп объявился. А в остальном — есть ли на ночном дежурстве невропатолог, нет ли его, велика ль разница? Во всем остальном, кроме своей неврологии, я ничем не лучше Ани.

Я с ним согласен. Оставлять без врача больницу не полагалось, потому все врачи по графику выходили в ночное. Но ведь профанация получалась. Что может сделать стоматолог, если поступит больной с ножевым ранением? Вызовет хирурга. Что могу я, если поступит больной с инсультом? Вызову невропатолога. Что сделает невропатолог, если поступит роженица? Вызовет акушера. Что сделает акушер, если поступит больной с инфарктом миокарда? Вызовет терапевта. И так далее и тому подобное. Все это способен сделать и фельдшер.