Книга Искатель, 2011 № 02, страница 4 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

— Сергей, а ты знаешь, что я судим?

— За что же?

— Наверное, за кражу пива, — ответил за меня Леха.

— Не угадал, — Петр поморщился.

— Значит, за кражу водки, — не унимался Леха.

— Бери выше, — посоветовал Петр.

— Неужели за коньяк? — взял выше Эдик.

— Опять мимо.

— Банк, что ли, грабанул? — попробовал догадаться Мака-рыч.

— Ребята, я судим за убийство, — гордо признался Петр, оглаживая бородку.

— Какой из тебя убийца, — выразил я общее сомнение.

— Кого же ты убил? — все-таки уточнил Алексей.

— Лошадь, принял за лося.

Мы посмеялись. Посреди стола высилась сооруженная поварихой в качестве букета копна чабера, который рос на всех сопках: его вольный степной дух перебивал и запах водки, и аромат рыбного плова. Я смотрел на ребят: и возмущались мы, и ругались, и обзывались, а ведь в городе буду вспоминать их с необъяснимой тоской. Они начали считать, кто сколько заработал. Выходило поменьше, чем у олигархов. Леха сказал:

— Деньги любят удачу. Молодой парень работал хирургом по мертвякам — трупы вскрывал. Дело тяжелое, отвратное и не денежное. Сергей, как будущий следователь, подтвердит... Парню все талдычили: бросай ты это грязное дело. Невеста от него ушла. И что в осадке? Вскрыл он какой-то труп и в желудке нашел бриллиант, оцененный не в один миллион долларов.

Пришло время баек. Мы любили вечерами потравить их у костра. Кто что вспомнит. Это было интереснее, чем слушать по приемнику эстрадный концерт с пошлыми шутками.

— Как к будущему следователю, — заговорил Эдик. — Сергей, говорят, что спецслужбы выводят таких птиц, у которых раздвижные клювы служат передатчиками.

— Ага, колибри, — подтвердил я.

Мне было известно, откуда у Эдика интерес к шпионажу. Он сочинял детектив с длинным названием «Цвет крови на топоре палача». Как к будущему следователю подверстал вопрос и Петр:

— А правда, что каждый наш разведчик имеет при себе яд под названием «тещина слюна»?

Макарыч исправно исполнял обязанности виночерпия. Наливал часто, но по чуть-чуть. Вопросы ко мне, как к будущему следователю, он прервал?

— Ребята, лучше послушайте притчу. За пожилым мужиком пришла смерть и говорит: «Пора тебе отвечать за грехи». Мужик говорит, что нет за ним грехов. Смерть удивилась: «Пил небось?» Нет. «Воровал?» Копейки не взял. «От жены гулял?» Ни в коем случае. «Дрался, матерился?» Никогда. «Бездельничал?» Ни единого дня. Смерть задумалась: «Рано тебе умирать — ты еще не жил».

Макарычева притча не пришлась — такие замысловатые байки под водку не идут. Ради отвальной повариха вместо дежурного киселя организовала кофе, растворимый, с сахаром. Она хлопотала, бегая от костра к столу. Но наши разговоры слушала, всегда ими интересуясь. И доказала интерес слегка удивленными словами:

— А еще мужики!

— Что такое? — сильно удивленными словами спросил Макарыч.

— О чем говорите? О ерунде.

— А надо о чем? — заинтересовался Эдик.

— Когда мужики выпивают, то говорят о женщинах.

— Правильно, о бабах, — хохотнул Петр.

— О любви, — поправила Катя.

Если о судьбе... Мы в конце жизни ее оцениваем как единое целое. Удалась — не удалась... А ведь судьба слагается из судьбинушек, как вязание из петелек. Судьба управляет жизнью через наши поступки. Я вот думаю: не встрянь Катерина в наш разговор с этой самой любовью, судьба бы сделала иной поворот...