Онлайн книга «Искатель, 2011 № 03»
|
Через час с небольшим на стол Алябьева легли магнитофонная запись беседы Говорова со Сластиным и фотографии Говорова, выходящего из подъезда Шматова. Алябьев взглянул на Полонского со смешанным чувством благодарности и некоторого недовольства. — Относительно Жоры Говорова я тебе никаких указаний не давал, Петя. Какого лешего ты увязался за ним с утра пораньше? — А он, Владислав Юрьевич, никогда мне не нравился. Всегда внушал смутные опасения. Как видите, мои подозрения подтвердились. Алябьев молчал. Полонский воспользовался паузой, спросил: — Воткнуть Шматову «жучка»? — Да, да, Петя, воткни. Полюбопытствуем, что там за дела у них с моим Жориком... Горничная разбудила Веронику в десятом часу утра. Вероника, еще настолько сонная, что казалась полуживой, простонала: — Ну чего тебе, Люся? — Пакет вам, Вероника Викторовна, — объявила горничная безразличным, как всегда, тоном. — Без подписи. Веронику так и подбросило на кровати. Всю сонливость сняло как рукой, и она властно потребовала: — Дай сюда. В конверте, как и в первый раз, находился DVD-диск. Слабый стон плачущей девочки вырвался из горла Вероники, благо Люся уже вышла из спальни и не видела, какие муки терзают ее хозяйку. А далее все происходило по уже известному сценарию, с той лишь разницей, что после посещения Вероникой банка на ее счете осталось всего сто долларов. — Максим, я — нищенка! У меня ничего нет, кроме паршивой сотни баксов! Есть, правда, несколько шуб и кое-какие драгоценности, но и их, я чувствую, у меня скоро выманят. К мужу я обратиться не могу, иначе придется вступать с ним в объяснения. А что я смогу ему объяснить?! С какими глазами я скажу ему куда подевались деньги с моего счета, кому и за что я их отдала? Что делать, Макс? Что мне делать? Вероника примчалась к Шматову прямиком с вокзала и сидела теперь, вся съежившись и обхватив ладонями бокал с горячим чаем. Ей было плохо. Несмотря на лето за окном, ее знобило, она вся дрожала, точно кролик, перед которым анаконда уже распахнула свою пасть. — Что мне делать, Максик? — снова пискнула Вероника. Шматов деловито затушил сигарету, без тени сожаления посмотрел на любовницу. — Брось ныть! — резко приказал он. — Хватит, говорю, сопли распускать. Соберись, напряги извилины, пошевели мозгами хоть немножко-то! Из глаз Вероники брызнули слезы. Она всхлипнула: — Зачем ты так со мной? Неужели у тебя ко мне никаких чувств не осталось? — Можно подумать, ты во мне все это время души не чаяла! Тоже мне, оскорбленная невинность... — Максим!!! — А я говорю — напряги извилины, — уже мягко повторил он, почти нежно. — Ты что, забыла, за кем замужем? — О чем это ты? — Твой муж — председатель совета директоров огромного холдинга. — Ну и что? — Дура ты, вот что! — зло бросил Шматов. — Неужели тебе до сих не пришло в голову потребовать от него ввести тебя в этот самый совет директоров! Даже с минимальным пакетом акций — двух-трех процентов будет вполне достаточно. Вероника шмыгнула носом: — Интересно, где я добуду эти два или три процента! — У него попроси. Пусть он их тебе подарит... Какое-то время по кухне кружила тишина. Затем раздался визг, почти победный визг, и Вероника, соскочив с табурета, плюхнулась Шматову на колени. — Максик, ты гений, — проворковала она. — Ты сокровище мое. |