Книга Цветы смерти, страница 31 – Ли Тонгон

«Господин прокурор, мой сын с двух лет борется с раком…» – не дочитав даже первое предложение, он отложил письмо и взял следующее.

«Моя мама…» – тоже сразу отбросил в сторону и открыл новый конверт.

«Я глухой с рождения…» – прокурор скомкал лист и кинул в стену.

Чан Тонхун принес большую коробку, которую приготовил, чтобы выкидывать письма. Он устало вздохнул и смел все конверты со стола. Прошлой ночью ему позвонили и предложили деньги за то, что он выпустит Ли Ёнхвана. И таких людей было много. В этот момент один из следователей подошел к коробке и прочитал парочку писем.

— Господин прокурор, мне выкинуть это, как и вчера? – спросил он.

— Оставь, я сам, – отрезал Чан Тонхун, не в силах отвечать, и откинулся на спинку стула. – Господа следователи, почему вы на меня так смотрите? Если кто-то со мной не согласен, пускай обращается к судье.

Мужчина отбросил письмо, положил в коробку несколько посылок и ответил:

— Может, потому, что вы прокурор? И письма вам шлют, потому что вы важная фигура. Мне кажется, что людям можно не суетиться. Вы все равно сделаете все, что считаете нужным. Но как поведет себя судья? – Следователь взял коробку и пошел на мусорку.

Чан Тонхун на самом деле понимал людей, которые заваливали его историями. Хотя сейчас все по-другому, но в детстве он тоже хотел, чтобы ему помогли. Если бы кто-то тогда застрелил убийцу родителей, его судьба сложилась бы иначе. Но нынешняя ситуация начинала раздражать.

На его столе, очищенном от писем, лежала груда документов. От одного ее вида усталость усилилась в несколько раз, а голова заболела еще сильнее.

Чан Тонхун глянул на запястье – чуть больше шести вечера. Бумаг на столе поубавилось. Уходя из офиса, он с удовлетворением посмотрел на заметно опустевший стол. Но завтра история повторится – он будет завален письмами и документами.

Перед зданием прокуратуры, уткнувшись в телефон, его ждал коллега. Чан Тонхун вышел, слегка хлопнул его по плечу и направился к зоне для курения. Тот поворчал, что он слишком долго, и последовал за ним.

За курением они разговаривали о пустяках – нужно было решить, чем они будут закусывать спиртное. Чан Тонхун, хоть и был занят делом Ли Ёнхвана, мог позволить себе пропустить по стаканчику. А еще он никогда не отказывался, если его предлагали угостить.

Когда они наконец определились, к ним подошла женщина средних лет, ведя за руку девочку, очевидно, ее дочь. Ребенок выглядел очень тощим и бледным, несмотря на несколько слоев одежды. На голове была надета шапочка. Сразу было видно, что девочка больна.

Ее мама приближалась к прокурору. В руках она держала папку с бумагами, причем папку известного бренда. Ее одежда кричала о том, что они не бедствуют.

Коллега Чан Тонхуна с сочувствием посмотрел на женщину и девочку и сделал шаг назад.

После первого заседания к прокурору приходило много людей. В последний раз его у входа поджидал мужчина в инвалидном кресле. Конечно же, Чан Тонхун тогда не услышал ничего хорошего в свой адрес.

Он сделал глубокую затяжку, поднял голову и выпустил дым в небо. Потом он поднял руку, предупреждая женщину, чтобы та не подходила ближе. Белый дым рассеивался на фоне заката.

— Уважаемая, уходите, – произнес он.

— Не прогоняйте нас. У вас есть время?