Книга Мы не отбрасываем тени, страница 6 – Ли Тонгон

Я шаркаю вниз по лестнице здания и выхожу в ночной переулок. Судя по тому что не могу сфокусировать зрение, сегодня я сильно пьян. Хотя выпил-то немного. Мимо меня проходят радостные офисные работники в обнимку после хорошего вечера с выпивкой, молодые пары, которые прижимаются друг к другу и вытворяют бесстыдства, сеульские дороги, все еще забитые машинами, даже звезды, противно мерцающие в небе. Мне не нравится абсолютно все.

— Почему все такие счастливые? Почему только я несчастлив?! – Я, шатаясь, словно лист на ветру, выплевываю ругательства в пустоту. Причины кричать нет. Просто с каждой минутой мое настроение все хуже и хуже. Ноги сами несут меня к моему ничтожному дому. Когда я проснусь, то уже протрезвею, у меня будет болеть голова. Мне будет стыдно за то, что я только что кричал. А потом я бессмысленно проведу выходные и снова должен буду идти на работу. Я еще молод, но во мне нет ни амбиций, ни романтических историй. Я их не терял – у меня их просто никогда и не было.

— Что же мне делать, когда я состарюсь… – Я присаживаюсь у ворот чужого дома немного отдохнуть и снова начинаю сокрушаться вслух. Поток мыслей утягивает меня все дальше. Я уже вижу, как мне сорок, я не женат и все так же хожу на завод. Вижу, что даже если найду другую работу, то ничего не изменится. У меня будет болеть все тело, и все так же по пьяни я буду кричать. И какой же вывод напрашивается среди всех этих мрачных мыслей? Жизненный урок? Гениальная бизнес-идея? Номера выигрышного лотерейного билета? Вспыхнувшие амбиции и страсть? Нет. Мой вывод прост – моя жизнь черна, как ночное небо. Голова бессильно клонится вниз, а в животе неприятно мутит. Я задремал прямо там примерно на полчаса. Проснувшись, продолжил идти домой шаткой походкой.

Наконец-то. Я раздеваюсь, словно змея, которая сбрасывает с себя кожу. Я настолько пьян, что даже снять футболку для меня сродни тяжелой битве. Сняв с себя верх, я бросаю его куда попало, а брюки, застрявшие на лодыжках, отшвыриваю пинком прямо перед туалетом. Затем, со спущенными до бедер трусами, мочусь, то и дело засыпая на ходу.

Я вижу, как моча противно брызжет мимо унитаза, но из-за усилившегося головокружения у меня нет сил убрать за собой, я просто киваю. Закончив, я не успеваю сделать и пары шагов из туалета, как валюсь на пол. К счастью, это крохотная студия, так что когда я падаю у туалета, то оказываюсь прямо перед матрасом на полу. Однако я не в силах забраться на него и засыпаю прямо на полу, вытянув руки.

Пересохший рот и непонятная боль в шее пробуждают меня ото сна. Моя голова в неестественном положении лежит на матрасе, словно я дохлая курица. Я издаю стон и медленно отрываю шею. Уж не знаю, как я так спал, но шея совсем не поворачивается в другую сторону. Помню, что потерял сознание на полу, но не могу сообразить, что произошло потом. Снова чувствую гадкий привкус во рту: он пересох настолько, что вот-вот рассыплется.

Я сажусь на матрас и тяжело выдыхаю из себя перегар. Мои волосы растрепаны так, будто я получил удар током. На расстоянии вытянутой руки стоит полуторалитровая бутылка воды из круглосуточного магазина. Я пытаюсь сделать пару глотков, но из-за ватной шеи голова совсем не двигается. Приходится пить, проливая воду на себя. Сознание постепенно ко мне возвращается, боль в шее становится все четче, как и головная, и похмелье, от которого тело кажется расплавленным, накрывает все сильнее. Я с умирающим видом бессмысленно чешу голову.