Книга Инженер. Система против монстров 12, страница 98 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

За брезентовой стенкой шатра пророкотал дизель. Потом послышался лязг гусениц: БМП-2 выруливала из-за хвостовой части гражданского «Боинга», застывшего на перроне мёртвым китом с провисшими закрылками. Издалека донёсся голос — хриплый баритон капитана Дымова.

— Второе отделение, в линию! Малахов, ты глухой или дебил? Я сказал — в линию! На одну машину левее! Левее, Малахов! ТУ-ДА!

Через секунду — шипение рации, неразборчивый ответ, и новый рык Дымова:

— Мудрец, выдвигай «тройку» на точку четыре. Сектор обстрела — от терминала до ангарного комплекса. Моторы не глушить. Пулемётчику — боевая готовность.

Соболев не повернул головы. Дымов знал своё дело. Внешнее охранение было развёрнуто ещё на рассвете: две боевые машины пехоты на флангах, пулемётные точки на крышах ближайших технических строений, снайперская пара в диспетчерской вышке. Стандартное обеспечение переговоров в условиях неконтролируемой территории. Не чрезмерно, но достаточно.

Полковник закрыл отчёт, смахнув голограмму. Голубое свечение мигнуло и погасло. Соболев сцепил пальцы перед собой и посмотрел на время: 11:47

Брезентовый полог отодвинулся.

— Товарищ полковник.

Воронов. Старший лейтенант шагнул внутрь, придерживая полог рукой, чтобы ветер не хлестнул по шатру. Лицо, чуть раскрасневшееся от холода, но собранное.

— Гости на подлёте. Радар засёк воздушную цель в двенадцати километрах к северо-востоку. Высота — четыреста. Курс прямой, на Внуково. Скорость около двухсот двадцати. Расчётное время до точки — три минуты.

— Опознание?

— Одиночная винтокрылая машина. Сигнатура — лёгкий вертолёт, однороторная схема. Не военный. Транспондер не активен, чужих радаров не фиксируем. Ведём «Шершнями».

Соболев кивнул. Поднялся. Провёл рукой перед собой. Голубая вспышка — и в его ладони материализовался бушлат. Зимний, камуфляж «Цифра», утеплённый. Соболев накинул его на плечи. Ещё одна вспышка — на голове командира появилась офицерская шапка-ушанка с кокардой.

Воронов держал лицо.

Он точно знал, что полковнику Соболеву — человеку, способному заморозить небольшое озеро одним касанием, — тёплая одежда нужна примерно так же, как рыбе зонтик. Андрей Викторович мог выйти на январский мороз в одной нательной рубахе и чувствовать себя комфортнее, чем в сауне. Воронов однажды видел, как полковник голыми руками брал раскалённый ствол пулемёта, и металл покрылся инеем.

Но существовал устав. Внешний вид командира. Форма одежды. И — что более важно — образ. Соболев это понимал лучше, чем кто бы то ни было. Бушлат и шапка — это не утепление. Это сигнал: «Я — офицер Вооружённых сил. Я — государство».

На переговорах иначе нельзя.

Соболев застегнул бушлат на все пуговицы, одёрнул полы и шагнул к выходу. Брезент хлопнул за его спиной. Воронов двинулся следом.

Лётное поле встретило промозглым порывом. Терминал «А» возвышался впереди. Панорамное остекление фасада выбито почти полностью — гигантская стеклянная стена превратилась в раззявленную пасть с торчащими осколками-клыками в алюминиевых рамах.

Сквозь эти зубья виднелись внутренности: опрокинутые стойки регистрации, мёртвые табло, свисавшие с потолка обрывки кабелей. Телетрапы выдавались из фасада, как сломанные руки, протянутые к самолётам, которые уже никогда не подрулят.