Книга Инженер. Система против монстров 12, страница 91 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я выбрался из шатра, подняв полог. Искра потянулась следом, кутаясь в куртку. Изо рта у неё вырвалось облачко пара.

— Бр-р-р, — поёжилась она. — А мне казалось, что хуже апокалипсиса ничего нет. Оказывается, есть. Апокалипсис плюс ноябрь.

— Впереди декабрь, — приободрил я.

Мой обновлённый организм холода почти не чувствовал. Вернее, не страдал от него. У Искры есть «Амулет Пламенного Сердца», который обеспечивает ей согрев в любую погоду. Но пожаловаться на жизнь — святое.

У центрального кострища уже кипела работа. Борис помешивал огромной деревянной ложкой содержимое здоровенного армейского чана. Рядом, у второго такого же, Вера аккуратно снимала пену, накинув на плечи пуховик поверх тёплой вязаной кофты. Жар от костра не давал ей замёрзнуть. Борис что-то негромко говорил медсестре, она кивала и улыбалась.

— Ты посмотри на них, — Искра ткнула меня локтем. — Кашеварят вдвоём. Романтика! Они такие ми-и-лые. Боря, Вера, вы там не пересолите завтрак от избытка чувств?

Вера, услышав, мгновенно покраснела.

— Аня! Ну что ты придумываешь! — пискнула она и уткнулась в чан, делая вид, что пена требует повышенного внимания.

Борис расплылся в довольной улыбке и заработал ложкой энергичнее.

— А чё? — басовито хмыкнул он. — Мы ж тут не просто кашу варим, мы культуру питания развиваем! Перловка — царица круп! А с кабанятинкой — вообще песня!

— Боря, ты поэт и лучший повар в мире. Серьёзно, — похвалила Искра. — Можешь объединить остатки человечества одной лишь кастрюлей перловки. А главное, что мяса для неё теперь на пару лет хватит.

Борис хохотнул и гордо поднял палец:

— Слыхала, Верочка? Лучший повар!

— Да, да, Верунь, — покивала Искра. — Держись за него.

Вера только тихонько рассмеялась и снова вернулась к каше, но на её щеках всё ещё горел лёгкий румянец. Искра с довольным видом наблюдала за результатом своей «провокации».

Хруст шагов за спиной. Обернулся. По тропинке от соседних шатров приближался Варягин, а перед ним шествовала Олеся, укутанная так, словно её готовили к зимовке на Северном полюсе. Длинный детский пуховик, под ним — дутый комбинезон, шапка до бровей, шарф в два оборота. Двигалась девочка с грацией космонавта в скафандре.

— Лёша! — она помахала, но рука в толстом рукаве едва поднялась. — Доброе утро! Я похожа на капусту!

— Доброе, — усмехнулся я.

Мики семенил рядом, обнюхивая каждую кочку. Кофту на него всё же надели. Яркую, оранжевую. Бузя вышагивал следом, злобно зыркая по сторонам. Хомяк выглядел так, будто весь мир задолжал ему лично.

— Сергей Иванович, — Искра окинула Олесю оценивающим взглядом, — вы её не слишком утеплили? Она же ходить не может.

— Холодно, — коротко ответил Варягин.

— Папа, мне жарко! И неудобно! — пыхтела девочка, пытаясь высвободить шею из плена огромного шарфа. — Я даже бегать не могу!

— На улице ноябрь, Олеся, — непререкаемым тоном отрезал паладин. — Простынешь — будет хуже.

— Пап! Я же потею! Это фу-у-у!

— Разговор окончен.

Олеся надулась и собралась парировать, но тут Бузя встал как вкопанный. Его чёрный нос затрепетал. Маленькие глазки сузились до щёлок. Где-то в подлеске мелькнула тень — шесть лап, пушистый хвост.

— Белка! — взвизгнула Олеся.

Бузя рванул в кусты с яростным писком. Олеся помчалась за ним… споткнулась, попыталась встать. Ей помогла Искра, и девочка, шурша одеждой, вразвалочку ушла за хомяком.