Книга Инженер. Система против монстров 9, страница 94 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Затем появилось ощущение собственного тела. Я с усилием разлепил веки. Мир был залит этим светом, но он уже угасал, втягиваясь в руку фигуры, стоявшей у моей койки. Варягин. Он держался прямо, как скала, но я видел, как тяжело ему даётся это спокойствие. Лицо бледное и заострившееся, под глазами тени.

Свет окончательно померк, и я смог сфокусировать зрение. Сбоку, в кресле, сидела Искра. Она смотрела на меня огромными, широко распахнутыми глазами, в которых отражалась такая смесь облегчения и страха, что я на миг забыл, как дышать. Пальцы девушки сжимали мою кисть, я чувствовал не только её тепло, но и мелкую дрожь.

— Очнулся, командир? — раздался хриплый голос с соседней койки. — А то мы уж думали, придётся тебя вторым эликсиром откачивать. Шучу, ты считай сразу очухался.

Я повернул голову. Ершов. Он сидел, прислонившись к подушкам, и выглядел, мягко говоря, помятым, но определённо живым. И даже пытался острить.

— Что… было? — мой голос прозвучал слабо и хрипло.

— Короткая версия? — усмехнулся опер. — Сначала нам всем влили антидот от наших алхимиков. Потом вот этот товарищ, — он кивнул в сторону Бориса, который стоял у стены, — поделился трофеями. Какой-то «Эликсир Великого Исцеления». Тебе его и скормили, чтобы точно последствий отравления и переохлаждения не осталось, а заодно и перелом сросся. А потом пришёл наш паладин и устроил светопреставление. «Изгоняющий Свет», кажется. Освятил тут всё до полной стерильности.

Я перевёл взгляд на Петровича. Доктор как раз вливал в рот Тени содержимое небольшого флакона. Ассасин лежал неподвижно, но его грудь ровно вздымалась. Рейн помогала врачу, придерживая голову Тени. Прометей стоял рядом, но смотрел только на меня.

— Это уже попроще, — пояснил Ершов, проследив за моим взглядом. — «Эликсир Малого Исцеления». Тоже Борис выбил. Без антидота эта примочка вряд ли бы справилась. Токсин слишком сильный был. Кто-то из нас точно бы не выкарабкался.

Он помрачнел. На его лице проступила тень того, что он пережил, оказавшись на пороге смерти.

— Спасибо, Лёш, — тихо добавил опер, глядя мне в глаза. — За эликсир. Тот, первый. Воскрешающий.

Я кивнул. Слов не требовалось. Мы оба всё понимали.

Дверь лазарета распахнулась, и в палату вихрем влетела Олеся. Её лицо сияло от счастья.

— Папа! Папа, у тебя получилось⁈ Теперь всё здание можно вычистить! — выпалила она, подбегая к Варягину. — Светлана Николаевна сказала, что формулу антидота можно изменить! Чтобы распылять его в воздухе! И весь яд исчезнет! Лёша, ты живой? Ура! А ещё, а ещё я кошку видела! Настоящую! Без шипов! Она от меня убежала, но я её найду!

Искра, до этого молчавшая, тихо фыркнула. Я посмотрел на неё. Она выглядела паршиво, но зато живая. И в её глазах снова заплясали знакомые чертята.

— Ну всё, — прошептала пиромантка, чтобы слышал только я, — теперь у нас в зоопарке пополнение намечается. Впрочем, одной облезлой макакой больше, одной меньше.

— Эта не облезлая! — насупилась Олеся, всё отлично расслышав. — Я же говорю! Настоящая! Нормальная кошечка!

Я не смог сдержать улыбку. Все живы.

Откинулся на подушку и посмотрел в потолок. Холод отступил окончательно, оставив после себя лишь глухую усталость во всём теле. Мышцы ломило, нога болела, а кости в ней срастались, голова звенела. Но это усталость живого человека, а не предсмертная агония.