Книга Инженер. Система против монстров 2, страница 21 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Он кивнул, не поворачивая головы.

— Отлично, инженер. Не сомневался в тебе.

Его бойцы, услышав мои слова, заметно оживились. В их глазах, до этого усталых и потухших, зажглись огоньки надежды. Они начали проверять оружие, подгонять снаряжение. Ещё бы, их железный кулак, их дом на колёсах, снова в строю. Можно ехать. Ехать за своими. И именно это меня и беспокоило.

— Есть одна проблема, — продолжил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. — Нам нельзя идти в центр.

Варягин медленно повернул ко мне голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, словно два куска свинца, впился в меня. В наступившей тишине рокот двигателя начал казаться оглушительным.

— Это ещё почему? — отчеканил он.

— Мы наделали слишком много шума, — я обвёл рукой депо. — Выстрелы, рёв двигателя… Кстати, Руль, заглуши мотор! Проверили, и хватит! — крикнул я в сторону БТР и снова повернулся к Варягину. — Сейчас сюда стянутся все мутанты в радиусе нескольких километров. Да они и так рыщут по округе после столкновения со змеёй и обрушения банка. Двигаться вглубь города, в самую гущу, где их концентрация и так максимальна, чистое самоубийство. Мы попадём в ловушку, из которой не выберемся. БТР — это сила, но не панацея. Его завалят числом. Да и колёса не выдержат, у тварей острые зубы и когти.

Варягин слушал меня молча, его лицо каменело с каждым моим словом. Когда я закончил, он сделал шаг ко мне. Его рост был ненамного больше моего, но сейчас он казался гигантом, от которого веяло ледяной угрозой.

— Видишь их? — он кивком указал на своих бойцов, которые, заметив напряжение, замерли и смотрели на нас. — У Медведя там, в Замоскворечье, жена и двое пацанов. У Тени мать-старушка на Таганке. У меня жена и дочь. И так у каждого. А теперь иди, инженер, и скажи им всё это. Скажи, что мы бросаем их семьи. Объясни им, что их родные, скорее всего, уже мертвы, и нам надо спасать свои шкуры и валить из города. Ну же, давай! Посмотрю я, как у тебя это получится. Или струсишь?

Слово «струсишь» ударило как пощёчина.

Внутри всё вскипело. Хотелось рявкнуть в ответ, может, даже врезать, но я сдержался. Передо мной стоял не просто командир. Передо мной стоял отчаявшийся муж и отец, готовый поставить на кон всё, свою жизнь и жизни своих людей, ради призрачного шанса. Давить на логику здесь бесполезно.

Как и думал, они все смертники. Они идут умирать, потому что не смогут жить, осознавая, что даже не попытались спасти родных.

Я перевёл дыхание, проглотил ком в горле.

— Смелость и дурость — это не синонимы, командир, — тихо, но твёрдо ответил я, глядя ему в глаза. — Смелость — это когда идёшь на просчитанный риск. А дурость — это когда лезешь в пасть к монстру, надеясь, что он подавится.

Варягин скрипнул зубами, желваки на его щеках заходили ходуном.

— У меня в Курске остались родители и младшая сестра, — продолжил я дрогнувшим голосом. — И я собираюсь до них добраться, чего бы мне это ни стоило. Так что я, как никто другой, понимаю вас. Понимаю ваши мотивы. Но я также понимаю, что мёртвым я своей семье не помогу. И вы своим тоже.

На несколько секунд повисла тяжёлая тишина. Варягин смотрел на меня, и я видел, как в его глазах борется ярость и здравый смысл. Он солдат до мозга костей, но он не идиот.