Книга Магазин волшебных питомцев 2, страница 63 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Смешал «Перо Зари» с «РуноКальцием» в чистой широкой миске, добавил пять капель «Гнезда Феникса» из дозатора и долил тёплой воды, чтобы зерно чуть размякло. Перемешал. Получилась влажная, зернистая каша с едва заметным перламутровым отблеском.

Поставил перед Рябой.

Курица склонила голову. Изучила содержимое с придирчивостью ресторанного критика. Клюнула разок, замерла, словно прислушиваясь к послевкусию, и начала есть. Размеренно и важно. Каждый третий клевок сопровождался лёгким золотистым мерцанием на перьях. Похоже, корм ей нравился.

Теперь гнездо. Старая коробка больше не годится. Я достал из угла подсобки пластиковый ящик, доставшийся с фургоном. Широкий, с высокими бортами. Щедро набил его соломой и опилками из запасов, сформировав гнездовое углубление. Положил на дно пучок сушёной лаванды — отпугивает насекомых и успокаивает нервы.

— Новая квартира, мадам, — я поставил ящик подальше от сквозняка.

Ряба оторвалась от корма, внимательно оглядела новое гнездо. Подошла, переступила через бортик, покрутилась, помяла подстилку лапами — раз, другой, третий, утаптывая под себя. И уселась с той же невозмутимостью, с какой императрица занимает трон.

— Птичку забыли! — подал голос Архимед. — Опять! Караул! Голода-а-аю!

— Тебя забудешь, — проворчал я.

Для какаду в шуваловских запасах нашёлся пакет «Тропик Магус. Зерновой микс для экзотических птиц». Состав: пятнадцать видов семян, сушёные манго, вяленые личинки солнечных мух, обогащено маной. На упаковке красовался попугай ара в смокинге.

Я насыпал в кормушку для Архимеда, но не в клетке, а поставил новую здесь, в подсобке. Какаду слетел, зарылся клювом в корм.

— Вку-у-усно! — простонал попугай. — Ша-а-а-карно!

Он накинулся на корм с яростью, обычно свойственной ему при виде грецких орехов, рассыпая зёрнышки по сторонам.

Коша тоже подошёл и ткнулся носом в пакет «Вулкануса», но тут же отпрянул, скривив морду. Огненный пряный запах хомячьего корма явно не пришёлся ему по вкусу. Мантикор повернулся ко мне и требовательно мявкнул.

— Тебе, дружок, консервы пока нельзя, — я присел и потрепал его по загривку. — Желудок ещё не готов к промышленным кормам. Печень у котят формируется медленно, а магические консерванты — это нагрузка, которая тебе ни к чему. Потерпи.

Коша недовольно шлёпнул хвостом по полу. Жало клацнуло о линолеум.

Я потянулся рукой в пустоту. И в беловатой вспышке появился полиэтиленовый свёрток с куриным филе, купленным вчера в «Пятёрке». Достал разделочную доску и нож. Нарезал грудку на маленькие, тонкие кусочки — каждый не больше ногтя мизинца. Для двухмесячного котёнка, даже если он S-ранга, это стандарт. Мелкая нарезка, комнатная температура, никаких костей.

Разложил порцию на блюдце и поставил перед Кошей. Тот мгновенно забыл обо всех обидах и с урчанием набросился на мясо, придерживая кусочки лапой с выпущенными когтями. Крылья чуть приподнялись над спиной, хвост стоял трубой — поза «никто не отнимет».

Маруся терпеливо ждала, сидя на спинке дивана и болтая лапками. Она уже привыкла: еда будет, хозяин не обманет. Для неё я достал из Инвентаря полбулки белого хлеба, отломил ломоть, покрошил в миску и залил молоком. Размял, чтобы получилась мягкая кашица.

Макаки в дикой природе всеядны, но после длительного голодания Марусе грубая пища противопоказана — зато размоченный хлеб в молоке усваивается мгновенно. Рядом положил половинку груши, предварительно разрезав на дольки. Маруся схватила одну и впилась зубами. Сок потёк по подбородку, и она стала причмокивать, жмурясь от удовольствия.