Книга Магазин волшебных питомцев 2, страница 10 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Заткнись, пернатый сводник, — беззлобно ответил я и сохранил номер Стаси в контактах.

Коша на коленях перевернулся на спину и подставил пузо для почесушек. Блёстка тихонько свистнула, требуя внимания. Я почесал кота, погладил птичку пальцем по лазурной грудке и снова перевёл взгляд на потемневший экран смартфона.

Завтра предстоит много работы. Пора познакомиться с соседями, да навестить Гильдию Охотников. И если там попытаются скрыть от меня правду… что ж, они быстро узнают, каким занозливым может быть бывший старший инспектор полиции.

* * *

Утро началось с тяжести.

Я открыл глаза и понял, что придавлен к дивану мохнатым одеялом. Прямо на моей груди, вытянувшись во всю длину, спал Коша. В сгибе локтя уютно свернулась калачиком Маруся и тихо посапывала во сне. Пых, чьи габариты не позволили запрыгнуть на диван, раскинулся на коврике внизу, периодически подёргивая во сне лапами.

Аккуратно выбравшись из-под зверинца, я потянулся, хрустнул шеей и поморщился. Двадцатилетнее тело, усиленное магией D-ранга, а всё равно после ночи на продавленном диване ноет поясница.

В санузле я наскоро ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мыться снова пришлось методом тазика и холодных обтираний, а голову полоскать над раковиной. Сегодня вечером разберу душевую от хлама и посмотрю, что там сломалось.

Когда вернулся в подсобку, зверинец уже проснулся и требовал внимания. Коша зевал во всю зубастую пасть, Маруся сосредоточенно вычёсывала шерсть, а Пых и вовсе уставился на меня с красноречивым выражением «а завтрак где?».

— Утро! Доброе утр-р-ро! — гаркнул Архимед. — Овсянка, сэр!

Коше я нарезал куриную грудку мелкими кусками. Никаких бутылочек с молоком — зря купил, но в хозяйстве сгодится. На третьем уровне мантикорыч полностью перешёл на твёрдую пищу, а молоко отлично лакал из блюдца. Он набросился на мясо с энтузиазмом, придерживая куски когтистыми лапами и отрывая волокна. Ещё не тигр, но уже далеко не домашний котик.

Маруся получила творог и банан. Ела очень «по-взрослому». Даже пыталась держать в руке ложку, а фрукт откусывала по чуть-чуть. Но время от времени замирала и настороженно оглядывалась.

— Никто не заберёт, — сказал я.

Обезьянка посмотрела на меня карими глазами и запихнула в рот весь остаток банана разом. Щёки раздулись.

Архимед получил зерновую смесь с кусочками свежей груши. Ел степенно, периодически роняя шелуху вниз. Мыши в террариуме тоже получили зерносмесь, но другого сорта, свежую воду и немного овощей.

Пых поглощал всё. Я вывалил перед ним гору: зерно, морковь, капустный лист, кусок тыквы, яблоко. Хомяк уничтожал провиант с неумолимостью промышленного измельчителя. Набив щёки до предела, он замирал, сосредоточенно перерабатывал, сглатывал и набивал снова.

Блёстка склевала крошечную порцию измельчённого мучного червя. Попила нектара. Потом уселась на одно из карнизных колец и замерла, прикрыв глаза.

Ряба. О ней отдельно.

Я заглянул в её гнездо и обнаружил под тёплым бирюзовым боком новое яйцо. Курица посмотрела на меня одним глазом. С достоинством. Как художник, закончивший очередной шедевр и ожидающий аплодисментов.

— Ко, — сообщила она. «Забирай. Я свою работу сделала».

Яйцо было чуть крупнее предыдущих, но в остальном такое же. Скорлупа бурая, тёплая, а по поверхности вились тонкие золотистые руны. Они слабо мерцали в полумраке, как затухающие угольки.