Книга Магазин волшебных питомцев 1, страница 133 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Ноздри Коши подрагивали. Он чуял их — тёплых, живых, пахнущих зерном и опилками. Верхняя губа чуть приподнялась, обнажив белоснежные клыки. Из горла вырвался тихий звук — «мря-а-а».

Мышь подбежала к стенке террариума. Встала на задние лапки. Их разделяло два миллиметра пластика.

Коша «мякнул» громче. Передняя лапа поднялась. Подушечки раскрылись, выпуская полупрозрачные когти. Лапа легла на стенку контейнера и поехала вниз. Мышь юркнула обратно в кучу.

— Мя-а-ау, — страдальчески выдал Коша.

— Обломись, мелкий, — сказал я, не отрываясь от дел. — Это товар, а не обед.

Коша повернул голову. Одно ухо прижато, второе торчком. На морде написана вселенская несправедливость. Как? КАК мыши могут быть не едой? Кто вообще принимает такие решения? Кому жаловаться?

— Жизнь — боль! — философски сообщил Архимед. — Кот стр-р-радает!

В углу торгового зала, на кусочке флисового пледа, раскинулся Пых. Камчатский огнехомяк развалился на спине, задрав короткие лапки кверху. Щёки были набиты до отказа. Что, мыши? Какие мыши? Еда есть — мир прекрасен.

Рядом с Пыхом, но на безопасном расстоянии, сидела Маруся. Хвост обезьянки был перебинтован свежей марлей — я сменил повязку сразу после возвращения. Маруся сосредоточенно облизывала дольку мандарина, держа её обеими лапками. На мордочке — блаженство. Впервые в жизни ей достался целый мандарин, и она явно собиралась растянуть удовольствие.

А Блёстка, выпущенная из Питомника десять минут назад, обследовала территорию. Колибри прочёсывала магазин методично, как дрон-разведчик: облетала полки, зависала над каждым предметом, заглядывала в щели между банками. Периодически возвращалась к импровизированным кормушкам на витрине — блюдцу с сиропом и крышке от стеклянной банки, куда я положил мелко нарезанного мучного червя.

Магические колибри, как и обычные, нуждаются в насекомых. Сахар — топливо для бешеного метаболизма, а белок — строительный материал. Надо будет завтра достать живых дрозофил.

Блёстка подлетела к блюдцу, окунула клюв, сделала несколько быстрых глотков и снова умчалась. На этот раз к подоконнику, где замерла, разглядывая улицу через стекло. Энергии в этом крошечном теле — как в ядерном реакторе. Колибри вообще живут на грани гипогликемической комы: если не перекусить вовремя, через пару часов прощай.

Я отвернулся от окна и подошёл к террариуму. Пора приступать.

Сдвинул край крышки, запустил руку внутрь. Мыши шарахнулись в дальний конец. Все, кроме одной — упитанной белой самочки, которая с оскорблённым видом осталась сидеть у кормушки и таращилась на меня чёрными глазами-горошинами. Я мягко обхватил её пальцами, почувствовал гулкий стук сердечка и вынул наружу.

Мышь билась секунду, потом притихла. Я поднёс её к Коше.

— Нюхай. Аккуратно.

Котёнок вытянул морду. Его нос коснулся белой шёрстки. Я ощутил по нашей связи, как внутри мантикоры вспыхнул каскад хищных импульсов — схватить, укусить, ням!

Прежде чем реакция переросла в действие, я отправил мощный ментальный блок. Нет. Не еда. Друг. Стая. Маленький. Слабый. Защищать.

Коша замер с приоткрытой пастью. Глаза метнулись ко мне. Нижняя челюсть закрылась. Котёнок облизнулся.

— Мрру? — уточнил он.

— Именно, — я почесал его за ухом, продолжая транслировать спокойствие. — Этих мы не едим. Эти — наши.