Книга Гарем на шагоходе. Том 13, страница 204 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Ох, Бобби… — выдохнула она, утирая выступившую от смеха слезинку. — А ты мне нравишься. У тебя есть инстинкт самосохранения.

Солнце над безымянным островом палило с такой яростью, словно твёрдо решило запечь всё живое до хрустящей корочки. Океан, издевательски лазурный и спокойный, лениво катил волны на ослепительно-белый песок. С того момента, как двое беглых преступников торжественно объявили этот кусок суши своим личным королевством, прошло больше месяца.

Идиллия закончилась примерно на третий день.

Выяснилось, что «жить в гармонии с природой» на практике означает постоянный зуд от москитов, хроническую диарею от незнакомых ягод и тотальную, сводящую с ума скуку.

Змей, зелёный рептил и бывший криминальный авторитет, в данный момент осуществлял сложную тактическую операцию. Целью операции был краб. Обычный, но довольно крупный песчаный краб с мощными клешнями и отвратительно наглой манерой передвижения.

Змей распластался на животе, обжигая чешую о раскалённый песок. Его некогда грозный вид сейчас вызывал лишь жалость. От тюремной робы остались только изодранные штаны, превратившиеся в шорты, зелёная чешуя местами облезла и пошла неопрятными белёсыми пятнами от переизбытка соли, а взгляд выражал крайнюю степень гастрономического отчаяния.

— Иди к папочке, членистоногий ублюдок, — шевелил губами Змей, подползая ближе. — Сейчас я сделаю из тебя крабсбургер. Без булочки. И без соуса.

Краб замер, приподняв глаза-стебельки. Змей тоже замер, сливаясь с ландшафтом, насколько это позволяла сделать его зелёная окраска на фоне белого песка. Выждав секунду, рептил совершил стремительный бросок, достойный лучших хищников джунглей.

Точнее, он попытался.

Его нога проскользнула на влажном песке, бросок вышел кривым, и вместо того, чтобы накрыть добычу всем телом, Змей с размаху впечатался подбородком в ракушечник. Краб, продемонстрировав чудеса манёвренности, мгновенно сместился на полметра вправо и в знак протеста щёлкнул правой клешней, намертво вцепившись Змею в мизинец на ноге.

— А-А-А-А! СУКА! МАТЬ ТВОЮ! — завопил на весь остров бывший гроза преступного мира, вскакивая на ноги и начиная исполнять дикий ритуальный танец.

Он тряс ногой, пытаясь стряхнуть бронированного садиста, но краб держался с упорством спартанца. Змей схватил камень и попытался нанести точечный удар по панцирю врага. Камень со свистом рассёк воздух и с глухим стуком опустился прямо на многострадальный палец Змея. Краб, сочтя миссию выполненной, благополучно разжал клешню и боком, с поистине издевательской скоростью, скрылся в спасительной норе.

— Я убью тебя! Я взорву этот пляж! Я выжгу здесь всё напалмом!

С опушки джунглей за этим эпическим сражением молча наблюдала Моника.

Красная аксидианка выглядела немногим лучше своего напарника. Её чешуя потускнела, хвост нервно подёргивался, а набедренная повязка, сооружённая из остатков парусины с их разбитой яхты, делала её похожей на предводительницу племени каннибалов-неудачников. За спиной она волокла связку кокосов, переплетённых прочными лианами.

Она тяжело, с чувством глубокой экзистенциальной тоски вздохнула. Месяц назад ей казалось, что остаться вдвоём на необитаемом острове — это романтично и мудро. Сейчас она понимала, что лучше бы сдалась правосудию. Там хотя бы кормили по расписанию и не заставляли смотреть на этот цирк.