Книга Гарем на шагоходе. Том 12, страница 56 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Борис Семёнович дожевал, шумно отхлебнул чай и посмотрел на Лёню долгим, тяжёлым взглядом.

— Знаешь, Лёня, у таких людей, как наш босс, всегда должен быть запасной… экземпляр. На всякий пожарный. Он не любит проигрывать. Вообще. Ни в чём. А жизнь — штука непредсказуемая. Сегодня ты на вершине мира, а завтра на тебя падает рояль. Или прилетает какой-нибудь психопат в чёрном плаще. Ты новости-то видел?

— Но ведь это запрещено… — пролепетал Лёня.

— Запрещено бедным, Лёня, — усмехнулся Борис. — А для таких, как фон Штербен, есть не законы, а «обстоятельства». И сейчас, видимо, эти обстоятельства складываются не в его пользу. Ты это, ешь колбасу и не забивай голову всякой ерундой.

Не успел он договорить, как на стене комнаты тихо пиликнул терминал. На чёрном экране загорелась эмблема корпорации «Меха», а под ней короткое сообщение.

Борис Семёнович повернул голову, его взгляд скользнул по строчкам, и лицо мгновенно изменилось. Усталость исчезла, уступив место предельной концентрации и какой-то мрачной решимости. Он отставил стакан с чаем и резко поднялся.

Лёня проследил за его взглядом и прочитал сообщение, написанное сухими, безличными заглавными буквами:

ПРОТОКОЛ «ВОСКРЕШЕНИЕ». АКТИВИРОВАТЬ.

ПОДГОТОВИТЬ НОСИТЕЛЬ К ПЕРЕНОСУ.

НЕМЕДЛЕННО.

— Носитель? — перепугался Лёня. — Неужели началось?

Борис Семёнович посмотрел на него так, что парень вжал голову в плечи.

— Поднимай свою тощую задницу, салабон, — рявкнул он. От былой добродушной ворчливости не осталось и следа. — Представление начинается. Быстро в лабораторию! Готовим «Колыбель» к экстренному извлечению! Живо!

Лёня подскочил, опрокинув стул. В его голове царил полный сумбур, но приказ старшего специалиста он понял отлично. Что-то пошло не так. Очень, очень не так. И запасной «экземпляр» внезапно перестал быть просто запасным.

Возможно, совсем скоро он станет основным.

Демиург

Я ударил. Не со всей силы. Просто, чтобы проделать себе дверь. Лезвие, окутанное красноватым свечением, легко вошло в поверхность бронеплиты. Раздался визг рвущегося металла. Стена содрогнулась. Очертив прямоугольник, я вынул лезвие из металла и толкнул вырез босой ногой. Плита с оглушительным грохотом провалилась внутрь… и покатилась вниз… Неожиданно.

Заглянул внутрь. Картина была достойна кисти безумного художника-сюрреалиста. Главный зал суперкомпьютера Магнуса фон Штербена выглядел… непривычно.

Настоящий храм, возведённый в честь какого-то очень самовлюблённого инопланетного божества с явной тягой к кристаллографии и минимализму. Стены, пол и потолок казались вырезанными из цельного куска какого-то иссиня-чёрного, поглощающего свет материала. Ни единого шва, ни единого угла. Пространство было сферическим, и от этого вестибулярный аппарат тихо намекнул, что он вообще-то подписывался на плоские полы и прямые углы.

На самом дне сферы находился постамент, излучающий широкий конус расходящегося света. А в центре, паря в воздухе без всякой видимой опоры, находилось сердце зверя. Мозг Кощея.

Суперкомпьютер «Демиург».

Он не походил ни на что, что я видел в этой эпохе. Никаких гудящих серверов, никаких мигающих лампочек, никаких километров проводов. Это было… произведение искусства. Искусства, которое, скорее всего, хотело нас убить.