Книга Гарем на шагоходе. Том 11, страница 86 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Она снова взяла тряпку и принялась ожесточённо тереть и без того чистый стакан. Но на этот раз в её движениях была не растерянность, а злая, упрямая решимость.

Если все списали его со счетов, это ещё ничего не значит. Она будет ждать. Вопреки всему. Вопреки новостям, слухам и логике.

Потому что… да она сама не знает почему!

Обед на нашем борту — это всегда событие. Своего рода индикатор общего настроения экипажа. Иногда это тихий, деловой приём пищи, когда все устали и сосредоточены. Иногда — шумный балаган, когда Сэша решает, что кексы отлично подходят для строительства башен. Сегодняшний обед не поддавался классификации. Просто театр абсурда, триумф сюрреализма и наглядное пособие по теме «Как довести чистокровного вампира до нервного срыва с помощью розового цвета и блёсток».

Я сидел во главе стола и созерцал шедевр.

Кристалл.

Она сидела напротив меня, рядом с Кармиллой. Пышное розовое платье было ей немного маловато в плечах, отчего рюши на груди топорщились особенно вызывающе. Её роскошные белые волосы были завиты в пышные локоны, как у фарфоровой куклы. Они периодически порывались потерять форму и вытянуться, но старшая сестра тут же напоминала младшей о дресс-коде. Шевелюра почти не шевелилась, зато сверкала таким количеством блёсток, что рябило в глазах. Эта дрянь осыпалась при каждом движении альпы, оседая на плечах и столе сверкающей пыльцой. Просто фея, блин.

Но главным произведением искусства был макияж. Ярко-розовые тени до бровей, румяна, словно её натёрли свеклой, и криво накрашенные губы цвета «взбесившейся фуксии». На щеке красовалась наклейка в виде звёздочки.

Она молчала. Просто сидела и смотрела в одну точку невидящим взглядом, полным вселенской скорби. Казалось, её душа покинула тело и отправилась в какое-то тёмное, безрадостное место, где нет ни блёсток, ни счастливых кити-кити.

— … а потом, кити-кити, мы можем сделать ей педикюр! — не умолкала Сэша, сидевшая по другую сторону от страдалицы. Кошкодевочка сияла от восторга. — У меня есть лак, который светится в темноте! Представляешь, как будет красиво? А ещё можно нарисовать на каждом ноготке маленького котёнка! Или цветочек! Криси, ты любишь цветочки? Давай попросим Розочку вырастить для тебя самые красивые! Мы же теперь такие подружки!

При слове «подружки» Кристалл едва заметно вздрогнула. Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. В её красных глазах с вызывающими тенями плескалась такая мольба, что я почувствовал её физически, хотя эмпатию не включал.

— Убей меня, — прошептала она. Голос был тихим, хриплым, полным отчаяния. — Пожалуйста. Просто убей меня. Быстро. Я больше не могу.

Я демонстративно помедлил, отпил воды из стакана. Посмотрел ей в глаза. На моих губах появилась широкая, злорадная усмешка.

— Нет.

Её плечи поникли. Надежда умерла.

За столом сидел весь экипаж. Лекса с каменным лицом ковырялась в салате, стараясь не смотреть на Кристалл, но уголки её губ то и дело подрагивали. Шондра молчала, изредка бросая на вампиршу сочувственные взгляды. Лия, уже полностью пришедшая в себя, с профессиональным интересом разглядывала макияж Кристалл, вероятно, оценивая степень возможной аллергической реакции на косметику Сэши.

Роза, как обычно, просто загадочно улыбалась, а её лианы едва заметно подрагивали, что на языке её мимики могло означать крайнюю степень удивления, радость, восхищение, полное равнодушие или реакцию на потоки воздуха от кондиционера.