Книга Гарем на шагоходе. Том 11, страница 78 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Нет, — его голос прозвучал ровно, но устало. — Бой окончен.

— И кто победил? — с надеждой спросила Элара.

Валериус криво усмехнулся.

— Учитывая, что мы всё ещё существуем, а не плаваем в луже расплавленного металла и кислоты, думаю, ответ очевиден. Лазарус. Открывай.

Гигант кивнул, ухватился волосами за рычаг аварийного открытия и потянул его. С шипением и скрежетом створка люка отворилась, впуская внутрь ослепительный солнечный свет и… запах.

Это был запах победы. И пахла она отвратительно.

К едкому аромату гари и раскалённого металла добавилась тошнотворная вонь химикатов. Кислота проела в почве солидный кратер. Такой запросто сгодится в качестве могилы для Волота.

Альпы, один за другим, выползли наружу, щурясь от яркого света. И замерли на обшивке «Мехатирана».

Если раньше перед ними простиралось кладбище титанов, то теперь это был Армагеддон в миниатюре. Поле боя преобразилось. К трём поверженным исполинам добавились новые, более мелкие, но не менее жуткие экспонаты.

Дюжина «Мухолётов» были разбросаны по всей долине, словно их смахнули с неба гигантской мухобойкой. Ни один не уцелел. Некоторые ещё дымились, превратившись в бесформенные, обугленные комья металла. От других остались лишь фрагменты. Оторванное, похожее на стрекозиное, крыло, торчащее из земли под неестественным углом. Раздавленная кабина с расколотым фасеточным стеклом. Сегментированное «брюхо», разорванное пополам, из которого торчали пучки проводов и шлангов, похожие на внутренности.

Один из штурмовиков рухнул прямо на спину «Кинг-Конга», его искорёженный фюзеляж слился с мёртвой бронёй Волота в единую, уродливую скульптуру. Другой, видимо, подбитый ракетным залпом, разлетелся на сотни мелких осколков, которые дождём осыпали землю вокруг останков «Серпента». Почва под ними была выжжена и покрыта дымящимися, пузырящимися проплешинами там, куда попала кислота.

Солнце било в глаза, отражаясь от тысяч осколков и оплавленных поверхностей, создавая сюрреалистическую картину из света, тени и абсолютного разрушения.

— Ох, ты ж блин… — выдохнула Кристалл, забыв на мгновение о всяком аристократизме. Её носик втянул аромат химикатов и сразу наморщился. — Какая вонь! Я сейчас задохнусь!

— Дыши глубже, принцесса, — протянула Изольда. Несмотря на свой плачевный внешний вид, она смотрела на это побоище с мрачным восхищением. — Это запах силы. Чистой, абсолютной, неразбавленной силы.

— Это запах помойки! — взвизгнула Кристалл. — Мы стоим посреди свалки! Гигантской, вонючей, дымящейся свалки!

— Какая экспрессия! Какая фактура! — пробормотал Орион, с восторгом художника обводя взглядом поле боя. Он спустился вниз с помощью вытянувшихся волос и подошёл к оторванному крылу «Мухолёта». То переливалось на солнце всеми цветами радуги, как крыло дохлого жука. Вампир благоговейно коснулся его пальцем. — Посмотрите на эти линии… Совершенство формы, уничтоженное совершенством силы! Это же поэма, написанная огнём и сталью! Хаос, порождающий новую, ужасающую красоту! Я должен это зарисовать!

— Позже займёшься своим искусством, — пробасил Лазарус. Он не восхищался. Он просто оценивал. — Двенадцать штук. Он уложил все двенадцать. Один. Против двенадцати. Хорошая работа.

— Не один, — поправил его Кассиан, который уже достал свой блокнот и что-то быстро в нём строчил. — Не стоит забывать о тактическом преимуществе, которое давал стационарный огневой комплекс «Мехатиран-27». Это классический пример асимметричного боя, описанный ещё в трактатах генерала К'Зарра. Стратегия «наковальня и молот». «Мехатиран» выполнял роль «наковальни», принимая на себя и сковывая часть сил противника, в то время как мобильная единица, «Избушка», действовала как «молот», нанося решающие удары. Блестящее исполнение. Просто блестящее. Нужно будет запросить у капитана бортовые записи для детального анализа.