Книга Гарем на шагоходе. Том 11, страница 36 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Малакай дёрнулся, его ноздри затрепетали. Он походил на гончую, почуявшую дичь. Лазарус положил ему тяжёлую руку на плечо, заставляя оставаться на месте.

Валериус кивнул. Сайлас осторожно просунул волосы в зазор между створкам. Они со скрежетом поддались, открывая вид на разгромленное сердце Волота. Трубопроводы, датчики, аварийный сброс пара.

Рядом со щитком управления, придавленный сверху рухнувшей панелью, лежал человек в форме техника. Его нога была неестественно вывернута и зажата обломками. Из глубокой раны на боку сочилась кровь, пропитав комбинезон и образовав под ним тёмную, липкую лужу. Он был без сознания, но всё ещё жив.

Запах свежей, горячей крови ударил в ноздри вампиров с силой кувалды. Это был не просто запах. Это был зов, обещание, симфония жизни, звучащая посреди царства смерти.

Малакай задрожал. Его глаза закатились, обнажая белки. Он тяжело, хрипло дышал, его клыки удлинились.

— Жертва… — прохрипел он. — Бог… Бог Крови послал нам её… Это знак! Причастие… Мы должны испить из этого сосуда… Очиститься от скверны…

— Малакай, стой, — голос Валериуса прозвучал резко, как щелчок хлыста.

Но фанатик его уже не слышал. Голод и религиозный экстаз слились в единый, неудержимый порыв.

— КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ! — взревел он.

С нечеловеческой скоростью он вырвался из хватки державшего его Лазаруса. Тот, не ожидая такой прыти, разжал пальцы. Малакай одним прыжком пересёк отсек, откинул тяжёлую панель и навис над раненым техником. Его пальцы с длинными ногтями вцепились в плечо мужчины, а клыкастая пасть раскрылась, готовая впиться в беззащитную шею.

Но укус не состоялся.

В следующий миг рядом с Малакаем и его жертвой возникла белая тень. Валериус. Он двигался так быстро, что его движение смазалось в единый росчерк. Это далось ему не легко, но ситуация требовала немедленного вмешательства.

Он не стал оттаскивать нарушителя клятвы. Просто зашёл со спины. Одна его рука легла на затылок Малакая, вторая — на подбородок и с силой захлопнула нижнюю челюсть.

— Ты забыл, кому присягал, глупец, — прошипел Валериус ему в самое ухо.

Малакай попытался вырваться, но хватка оказалась железной. Остальные не вмешивались. Они видели в глазах бывшего лидера не гнев, не ярость, а лишь холодное, безразличное презрение.

ХРУСТ.

Звук был сухим, но оглушительным в наступившей тишине. Как будто сломали толстую ветку. Валериус резким, выверенным движением повернул голову Малакая на сто восемьдесят градусов.

Фанатик замер. Огонь в его глазах погас. Тело обмякло.

Но Валериус не остановился. Он не просто свернул ему шею. Он продолжил движение. С чудовищным, влажным звуком рвущихся мышц и сухожилий, он оторвал голову Малакая от тела.

Обезглавленный труп рухнул на пол, заливая его ещё большим количеством крови — на этот раз вампирской, тёмной и густой. Голова осталась в руке Валериуса. Глаза на ней всё ещё были открыты, в них застыло выражение недоумения и шока.

В машинном отделении воцарилась мёртвая тишина, нарушаемая лишь тихим бульканьем крови, вытекающей из шеи мёртвого фанатика, и слабым, прерывистым дыханием раненого техника.

Лазарус смотрел на эту сцену с широко раскрытыми глазами. Сайлас даже не шелохнулся, но его молчание было красноречивее любых слов. Валериус с отвращением отбросил голову Малакая в угол. Она с глухим стуком ударилась о напольное покрытие и откатилась, оставляя тёмный след.