Книга Гарем на шагоходе. Том 11, страница 103 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Кристалл, насытившаяся и довольная, подошла к сестре. На её лице всё ещё читалось высокомерие.

— Неплохо для разминки, — бросила она, осматривая поле боя. — Хотя грязно. Очень грязно. Эти смертные даже умирают как-то… неэстетично.

Кармилла медленно повернулась к сестре. На её губах всё ещё блестела кровь Пеликана, а в глазах плескалось тёмное, пьянящее пламя. Она ожидала чего угодно: очередной шпильки, презрительного фырканья, лекции о том, как недостойно вампиру падать на колени перед каким-то мужланом. Но Кристалл спасла её. Стремительно, яростно и с таким собственническим гневом, будто у неё пытались отнять любимую игрушку.

— А ты, я смотрю, нашла в этой резне свою прелесть, — ухмыльнулась Кармилла. — Тебе понравилось. Признайся.

— Не говори ерунды, — отмахнулась Кристалл, но уголки её губ дрогнули. — Просто я не терплю, когда низшие формы жизни ведут себя так… вызывающе. Это нарушает естественный порядок вещей. И портит мне аппетит.

Она брезгливо пнула ногой обезглавленное тело одного из вольников.

— Порядок вещей, значит, — хмыкнула Кармилла. Она сделала шаг к сестре, сокращая дистанцию. Впервые за века она смотрела на неё не как на врага, а как на… союзника. Странное, непривычное, почти неудобное чувство. — Полагаю, мне стоит сказать «спасибо».

Кристалл вскинула идеальную бровь.

— Не стоит. И не привыкай. Думаешь, я позволила бы этому ничтожеству прикончить тебя? Чтобы наш новый повелитель поверил, что мы, альпы, настолько слабы и бесполезны, что нас может уделать любой смертный с дешёвой пищалкой? Ты позоришь нас одним своим существованием, своей слабой, грязной кровью! Но твоя смерть от рук этого отребья опозорила бы нас ещё больше! Нас всех! Хуже! Твоя смерть стала бы нашим приговором! Что бы мы сказали Волку после возвращения на борт? Что его любимая подстилка не пережила пустяковую охоту? Что её вырубили ультразвуком, как паршивую летучую мышь?

Кармилла расхохоталась. Громко, от души. Этот смех отлично смыл остатки боли и унижения. Она поняла. Кристалл никогда не признается в сестринских чувствах. Её гордость, её аристократическое воспитание просто не позволят этого. Но её поступок сказал больше, чем любые слова. И сами слова… «Никто не смеет мучить мою сестру. Кроме меня». В этом вся Кристалл. И, как ни странно, Кармилле это нравилось. Это очень честно. А главное — взаимно.

— Ладно, — отсмеявшись, сказала она. — Засчитано.

Кристалл напружинилась, но смолчала. Её сестра-полукровка обвела взглядом остальных вампиров. Они как раз доедали уцелевших вольников. Вот последний предсмертный вскрик стих, и наступила тишина.

Но эту тишину прорезали новые звуки.

Размеренный гул, похожий на удары широких крыльев и надоедливое жужжание пропеллеров. Звуки приближались. Быстро.

Все альпы вскинули головы. Их алые глаза устремились в темнеющее небо.

— Что это ещё за дичь? — прошипела Кристалл, недовольно шевеля волосами.

Вскоре они разглядели силуэт. Два широких птичьих крыла… и женская фигура между ними. А вокруг кружили объекты поменьше, как птенцы вокруг матери.

— Птичка, — с хищным любопытством выдохнул Лазарус. — Большая. Мясистая.

Стремительно снижаясь, объект завис прямо над ними. Яркий луч прожектора ударил вниз, выхватывая из полумрака сцену бойни во всех её кровавых деталях. А рядом с источником этого света, раскинув фиолетово-изумрудные крылья, парила она.