Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 5 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Я должен был находиться рядом, — глухо произнёс я. — И не должен был оставлять тебя.

— Ты сделал это, чтобы защитить меня, — тихо сказала она. — Я знаю. Я всегда знала. Ты думал, что так будет лучше.

Она придвинулась ближе, её плечо коснулось моего. От неё пахло чем-то свежим, цветочным, как от луга после летнего дождя.

— Волк, посмотри на меня.

Я повернул голову. Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде больше не было страха. Только бесконечная нежность и… прощение.

— Я не виню тебя, — прошептала она. — Ни в чём. Я всё понимаю. И я прощаю тебя. За всё. За то, что оставил. За то, что собрал себе этот… цветник. За всё.

Её слова, тихие и простые, подействовали на меня, как самое сильное обезболивающее. Камень, который лежал у меня на душе, кажется, треснул, а потом и вовсе рассыпался в пыль.

Она простила меня. Я даже не подозревал, что нуждаюсь в этом.

Её лицо было так близко. Её губы, чуть приоткрытые, манили, обещали забвение и покой. Я не смог сдержаться. Наклонился и поцеловал её.

Это был не тот яростный, голодный поцелуй, который случился у нас при встрече. Этот был другим. Нежным, трепетным, полным невысказанных слов и долгой разлуки. Он был как возвращение домой после долгого, изнурительного похода.

Она ответила мне сразу, её губы были мягкими и податливыми. Её рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосах, притягивая ближе. Поцелуй становился глубже, настойчивее. Я забыл обо всём: об усталости, о Магнусе, о войне. Остался только этот поцелуй, только она.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша, я понял, что одного поцелуя мне мало. Мне нужна она вся.

Я снова поцеловал её, но на этот раз жарче, мои руки обхватили её талию, прижимая к себе. Она тихо застонала мне в губы, и я почувствовал, как её тело отвечает, как оно плавится в моих руках.

Мои пальцы нашли застёжку на её халате. Одно движение, и он соскользнул с её плеч. Я подхватил её на руки, не прерывая поцелуя, и понёс к кровати. Опустил её на мягкое покрывало и навис сверху, глядя в её сияющие, как два солнца, глаза.

— Я скучал, — прошептал я.

— Я знаю, — выдохнула она и притянула меня для нового, ещё более глубокого поцелуя.

Одежда исчезала сама собой, словно была досадным недоразумением, мешающим нашему единению. Мои руки исследовали её тело, заново запоминая каждый изгиб, каждую ложбинку. Её кожа была гладкой, упругой и невероятно тёплой. И она светилась. С каждой моей лаской, с каждым поцелуем её внутреннее сияние становилось всё ярче, заливая каюту мягким, изумрудным светом.

Я целовал её шею, ключицы, грудь.

Когда мы стали одним целым, мир вокруг перестал существовать. Это было как возвращение. Как будто недостающий фрагмент моей души встал на своё место. Её тело приняло меня так, будто мы никогда и не расставались.

Каждое движение дарило блаженство. Я двигался медленно, смакуя каждое мгновение, каждую секунду этого невероятного единения. Её бёдра двигались в такт моим, подстраиваясь и увлекая в бездну наслаждения.

Она выгибалась подо мной, её стоны становились всё громче. Её сияние становилось ярче, интенсивнее. Сначала оно было мягким, как свет луны. Потом стало ярким, как пламя изумрудного костра. А затем… затем оно начало пульсировать в такт нашему единому ритму, в такт биению наших сердец.