Книга Гарем на шагоходе. Том 10, страница 141 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Ворон промолчал. Он знал, что дело не в гареме. И не в безумии. Волк всегда был слишком… принципиальным. И это делало его вдвойне опасным.

— Мне он тоже не нравится, — раздался рядом низкий, гулкий бас, от которого задрожали бутылки на полке.

У барной стойки, опираясь на неё локтями, стоял Борг. Минос. Вышибала. Его массивная, покрытая густой шерстью фигура возвышалась над остальными посетителями, как гора. Бычья голова с мощными, окованными металлом рогами была слегка наклонена, а маленькие глазки внимательно смотрели на экран.

— Что, тоже страшно стало, бычара? — хмыкнул какой-то пьянчуга за соседним столиком.

Борг медленно повернул голову. Он не любил, когда его так называли.

— Мне не страшно, — спокойно ответил он, и его голос заставил пьянчугу вжать голову в плечи. — Мне он не нравится. Эстетически.

Вики удивлённо моргнула.

— В смысле?

— Шляпа, — пояснил Борг, снова поворачиваясь к экрану. На нём как раз крупным планом показали фотографию Волка из полицейского досье. Суровое лицо, седые волосы, чёрная шляпа. — Фасон дурацкий. Поля слишком широкие. Делает лицо визуально тяжелее. И вообще, чёрный фетр в такую жару — моветон. Настоящий ковбой выбрал бы что-то из соломы. Или, на худой конец, из кожи скального ящера.

Он с таким знанием дела рассуждал о головных уборах, что Вики растерянно заморгала своим единственным глазом.

— Борг, там человека называют террористом, он города угоняет, вампиров покрывает, Волоты насквозь прожигает, а тебя его шляпа волнует?

— А что, собственно, не так? — невозмутимо пожал плечами минос. — То, что он террорист, — это политика. Сегодня террорист, завтра — борец за свободу. А плохой вкус — это навсегда. Мне этот тип в шляпе не нравится. Он оскорбляет моё чувство прекрасного.

Ворон криво усмехнулся. В этом весь Борг. Непробиваемый, как броня его предков, и с совершенно неожиданными интересами.

Он допил своё виски. Одним глотком. Поставил пустой стакан на стол с таким стуком, что Вики вздрогнула. Звук получился резким, окончательным. Как точка в конце длинного, неприятного предложения.

Затем он медленно, с ленцой хищника, который наконец-то решил начать охоту, поднялся со своего места.

— Куда ты собрался, хозяин? — с тревогой в голосе спросила Вики.

Ворон поправил воротник своего потрёпанного, но дорогого пальто и бросил последний взгляд на экран, где Миранда Фифи уже начала призывать к созданию народного ополчения.

— Пойду прогуляюсь, — сказал он, и в его единственном настоящем глазу блеснул холодный, нехороший огонёк. — Пришло время повидаться со старым другом.

* * *

Пустошь. Какое же меткое, и в то же время убогое слово.

Земля, изнасилованная солнцем и войной, раскинулась до самого горизонта.

Выжженная, потрескавшаяся, она напоминала кожу дряхлого, умирающего старика.

Кое-где из неё, словно обломанные кости, торчали ветки колючих кустарников, а ветер гонял по равнине клубы пыли. Идеальное место для съёмок фильма о конце света. Или вестерна. Или для того, чтобы просто сойти с ума от тоски.

Но нам, к счастью, сходить с ума некогда… да и вообще, количество психов на квадратный метр жилого пространства у нас и так превышено.

Внутри избушки, в нашем шагающем, бронированном доме, жизнь била ключом. Разводным. По голове.