Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 145 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Но уйти просто так Розочка ему не позволила.

Клыкастый бутон взметнулся к нему и клацнул челюстями у самого носа магната.

С поросячьим визгом тот бросился бежать, а бутон улыбнулся.

Когда Флинч растворился в толпе, я повернулся к Розе и сказал:

— Не знал, что ты снова можешь отращивать эти кусучки.

— Я тоже не знала. Но попробовала, — ответила дриада без всякого самодовольства. — Получилось. Красивый?

Клыкастый бутончик посмотрел на меня.

— Очень, — выдохнул я. — Только в постели не отращивай.

Розочка улыбнулась и… сорвала хищный бутон.

Аккуратно засунула его мне в карман рубашки, как бутоньерку.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Теперь мой образ завершён.

Я подошёл к ледяным китам и налил себе в пустой бокал коньяка. Из того фонтанчика, в который макала ладошки Сэша. Отхлебнул.

Вокруг меня плавали акулы в дорогих костюмах, обсуждали слияния и поглощения, биржевые котировки и новые способы выжать из этого мира ещё немного денег.

И посреди всего этого, как яркий, экзотический мотылёк, порхала моя хвостатая принцесса, умудряясь очаровывать этих монстров своей непосредственностью.

Я как раз размышлял, не пора ли спасать Сэшу от внезапно обретенных поклонников, как вдруг гул в зале снова изменился.

Он не стих, как при нашем появлении, а, наоборот, приобрёл новую, интригующую нотку.

Разговоры стали тише, но в них появилось шипение, как у змей, учуявших особенно жирную мышь.

Я проследил за взглядами собравшихся. Они были устремлены к главному входу.

И сразу стало ясно, в чём дело.

В зал вплыла Кармилла.

Кармилла не просто вошла в зал.

Она именно вплыла, как галеон под алыми парусами, в тихую гавань, полную пиратских шхун. И все пираты, забыв про ром и дележку добычи, уставились на неё, разинув рты.

Под руку она вела пожилого, седовласого джентльмена в смокинге.

Джентльмен был одним из крупнейших акционеров «Омнифабрики», я узнал его по фотографиям в деловых журналах, которые меня недавно заставила читать моя ненаглядная вампирша.

Сейчас же он выглядел так, будто его только что извлекли из анабиоза, в котором он провёл лет сто. Его глаза были пусты, на губах застыла блаженная, идиотская улыбка, а из уголка рта стекала тоненькая струйка слюны, которую он, очевидно, принимал за ручеёк мудрости. Он был загипнотизирован. Глубоко, качественно и абсолютно беззастенчиво.

Но главным экспонатом этой композиции являлась, конечно, сама Кармилла.

Её платье служило вызовом. Дерзким, откровенным и дьявольски элегантным.

Чёрный, как её душа, шёлк облегал фигуру, словно вторая кожа, а вставки из кроваво-красного атласа подчёркивали каждый изгиб.

Спина была почти полностью открыта, а разрез на юбке начинался на уровне пола и заканчивался вместе со здравым смыслом. Платье не для светских бесед, а для танго. Страстного и зажигательного.

Я сжал кулаки.

Эта женщина — ходячая катастрофа, завёрнутая в дизайнерскую упаковку!

Она не просто играла с огнём. Она танцевала на углях, поливая их бензином и хохоча в лицо пожарным.

Я решительным шагом направился к ней, расталкивая застывших в изумлении магнатов.

— Кармилла, — прошипел я, когда поравнялся с ней. — Какого чёрта ты здесь делаешь? И что это за экспонат из музея восковых фигур? — я кивнул на её кавалера.

Она одарила меня самой ослепительной, самой ядовитой улыбкой.