Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 134 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Ты ничего не понимаешь! — он снова открыл огонь. — У меня была цель! У меня была месть! Это стало смыслом моей жизни! А ты… ты превратил всё в фарс! Ты смеёшься надо мной!

— Потому что ты смешон, Змей, — я остановился в паре метров от него. — Ты — дурацкая шутка. Реликт из моего прошлого, который никак не поймёт, что его время вышло. Ты не антагонист. Ты — статист, который возомнил себя главным злодеем.

Змей смотрел на меня, и в его глазах я увидел не только ярость, но и отчаяние.

Он понял. Понял, что я прав.

Понял, что я могу размазать его по траве одним пальцем.

И от этого осознания его ненависть стала ещё сильнее. Он отбросил бесполезный пистолет и с рёвом бросился на меня, выставив вперёд когти.

Жалкое зрелище.

Я не стал уворачиваться. Я просто шагнул вперёд, навстречу его атаке.

И ударил его.

Не «секачом». Не со всей силы. Даже не кулаком.

Просто открытой ладонью наотмашь.

ХРЯСЬ!

Звук получился сочным, смачным.

Голова Змея мотнулась в сторону, его глаза закатились, и он мешком рухнул на траву.

Всё. Конец.

Я посмотрел на его бесчувственное тело, лежащее у моих ног.

Никакого удовлетворения. Никакой радости победы.

Только глухая, вселенская усталость.

Я мог бы убить его. Десять раз. Сотню раз.

Мог бы превратить его в зелёный фарш одним ударом. Но зачем?

Он этого просто не стоит. Убивать его — всё равно что стрелять из гаубицы по воробью.

Слишком много шума и слишком мало смысла.

А во-вторых, мы на Акватике.

В городе, где правят корпоративные юристы.

Убийство, даже такого ничтожества, как Змей, — это куча проблем.

Расследование, допросы, суды.

Это легко можно использовать против меня.

А у меня сейчас и без этого дел по горло.

Я сплюнул на землю рядом с его головой.

— Уберите этот мусор, — бросил я своим девчонкам, разворачиваясь. — И вызовите кто-нибудь такси. Этот день меня окончательно доконал, но мы всё рано должны успеть на съезд. Без вариантов.

Со стороны догоравшего грузовика раздался радостный вопль:

— Кити-кити! Волк, иди скорее сюда! Тут ещё одна раненая ящерка!

Я вздохнул. Сэша умудрилась незаметно сбежать из-под опеки Вайлет. Не далеко. Но умудрилась. Из этой хвостатой заразы действительно мог бы получиться ниндзя… Не будь она Сэшей.

Моя ненаглядная кисонька сидела на корточках возле безвольно распластавшейся на земле Моники. Женщина-рептилия лежала без сознания, её чешуйчатую красную кожу покрывала сажа и царапины. Рядом с ней догорал остов грузовика, из которого она успела выбраться.

— Осторожно, Сэша, — предупредил я, подходя ближе. — Она может быть опасна.

— Но она же раненая! — с искренним сочувствием возразила кошка. — Смотри, она совсем горячая! У неё, наверное, температура! Нужно сделать ей компресс из подорожника со льдом! И дать молочка!

Она с нежностью погладила Монику по голове.

И в этот самый момент раненая ящерица застонала и начала приходить в себя.

Её жёлтые глаза медленно открылись, сфокусировались на склонившемся над ней лице Сэши… и тут же расширились от ужаса.

Ноздри Моники затрепетали. Она втянула воздух, и её тело сотрясла судорога.

— А… а…

— Ой, она хочет что-то сказать! — обрадовалась Сэша. — Наверное, «спасибо»!

— А-А-АПЧХИ-И-И-И!

Чих был такой силы, что Сэшу отбросило назад, и она плюхнулась на пятую точку, удивлённо хлопая глазами. Моника же, сотрясаясь всем телом, издала стон, в котором смешались боль, ярость и чистое, незамутнённое страдание.