Книга Гарем на шагоходе. Том 8, страница 66 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Ди-Ди, хоть и пыталась сохранить легкомысленный вид, отвела глаза. Похоже, её задело, что я оказал внимание только Шондре. Блин, нехорошо получается.

— Волк, это неправильно, — подала голос Роза. — Надо дарить всем. В сериале «Цветок страсти» Антонио дарить подарки всем женщинам, которые ему дороги. Чтобы никто не ревновать.

— Подтверждаю, — вставила слово Вайлет. — Статистика показывает, что выборочные знаки внимания в замкнутом коллективе повышают уровень конфликтности на 39,8%. Для поддержания гармонии и боевого духа рекомендуется применять политику равного поощрения.

Я чувствовал, как у меня начинает дёргаться глаз.

— Да понял я, понял. Учту.

— Вот и хорошо, — кивнула дриада и положила лиану мне на руку. — Чтобы мы любить Волк, Волк должен любить нас. Одинаково, — последнее слово она произнесла с нажимом.

Чтобы сменить тему, я огляделся.

— А где Лекса? — спросил, поднося кружку к губам. — В уборную отошла?

— Нет, — ответила Ди-Ди. — Когда Шони ушла, она немного остыла и тоже пошла тебя искать.

Я поморщился. Только этого не хватало.

Быстро набрал номер Лексы на коммуникаторе. Гудки шли, но ответа не было. Наконец, после пятого гудка, в трубке раздался незнакомый булькающий голос:

— Помощник шерифа слушает.

Мои челюсти стиснулись.

Так, сразу понятно, что произошла очередная хрень.

— Где Лекса? — спросил я.

— Гражданка Синицына? Она в данный момент находится под арестом, — невозмутимо пробулькал голос.

Мой кулак стиснулся так, что чуть не покрошил ручку пивной кружки.

— ЧТО???

* * *

Камера в управлении шерифа Бризхейва пахла тремя вещами: морской солью, дешевым алкоголем и немытой осьминожихой.

На Лексу этот аромат действовал хуже любого слезоточивого газа.

Она сидела на жёсткой скамье, обхватив колени руками, и сверлила взглядом противоположную стену. Её, Александру Синицыну, лейтенанта полиции Ходдимира, героиню, получившую медаль за отвагу из рук президента, упекли за решётку…

За банальную уличную драку!!!

Ирония настолько потрясала, что ещё вчера Лекса бы ни за что не поверила, что такое вообще может произойти.

В дальнем углу камеры, на нарах, раскинулось огромное тело её сокамерницы.

Глублячка, очевидно задержанная за нарушение общественного порядка в состоянии крайнего алкогольного опьянения.

И она страшно храпела.

Это даже храпом назвать трудно. Скорее симфония преисподней.

Каждый вдох сопровождался булькающим хрипом, а её огромный лиловый горловой мешок раздувался до размеров футбольного мяча, после чего сдувался с оглушительным звуком, будто кто-то пробил дирижабль.

БУЛЬК-ХРРРР… ПШШШШШШУУУУХ!

Лекса стиснула зубы.

Это унижение действовало хуже допроса с пристрастием.

Лейтенант. В камере. С пьяной каракатицей.

И всё из-за кого? Из-за этого ходячего тестостеронового шторма по кличке Волк и его гарема ненормальных баб!

Эта мысль засела в черепушке, как гвоздь, и очень болезненно царапала мозг.

Но хуже всего, что Лекса не могла отделаться от других мыслей — ещё более тяжёлых.

Память услужливо подбрасывала картинки из прошлого.

Её юные годы, когда она была малолетней оторвой, находилась по другую сторону закона, и это казалось ей правильным и даже весёлым.

…Она снова вернулась туда, на пыльные, истерзанные войной улицы родного мегаполиса.

Вторая Межконтинентальная закончилась всеобщим поражением. Связь между городами и материками почти оборвалась. Её отец после развала армии помогал навести в городе порядок в составе дружины добровольцев при полицейском департаменте. Подумывал и совсем перейти на службу в полиции. Он пропадал сутками.