Книга Гарем на шагоходе. Том 7, страница 20 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Сердцебиение действительно учащенное, — констатировала она. — Необходимо проверить мышечный тонус.

На этих словах она расстегнула ширинку у меня на штанах.

И нарушила личные границы еще сильнее.

— Напряжение увеличивается, — сообщила самопровозглашенная медсестра. — Рекомендую курс мануальной терапии.

Я вздохнул.

— Вайлет.

— Да, капитан?

— Ты играешь не в ту игру.

— Уточните: какую игру вы желаете? — ее губы изогнулись. — Мой блок включает такие варианты, как «Строгий доктор и непослушный пациент» с дополнительной опцией «Наказание за непослушание» — электроразряды слабой мощности, чисто терапевтические. В случае нестандартных предпочтений есть режим «Проктолог»…

— Нет, я не об этом! Отставить неуставные отношения!

— Капитан, но с другими членами экипажа вы уже давно практикуете интимную близость. Если вас не устраивают мои формы, возможна коррекция.

Заработали встроенные моторы, и ее грудь начала надуваться…

Я немного посмотрел, как она становится все больше…

Выпирает из декольте все сильнее…

Закрыл глаза и мысленно посчитал до десяти.

— Отставить надувные сиськи! Немедленно сдуй обратно! Ты не медсестра из дешевого ромкома. Мне нужен профессионал. С нормальным медицинским ПО, ясно?

Вайлет на секунду замерла, затем ее глаза сузились — и выражение лица изменилось. Голос стал четким, без эмоций.

— Хорошо, капитан. Я установлю необходимую программу. Сообщу, когда доставят препарат.

«Наконец-то», — с облегчением подумал я.

Но уголок ее губ неожиданно дрогнул.

— Хотя… свечи бы правда не помешали.

Я просто закрыл глаза.

И оставил ее осваиваться в медотсеке.

Где мои старые добрые дни, когда единственной проблемой были бандиты с пулеметами?

* * *

— Расслабься, — сказала Кармилла, не глядя на меня. — Просто скажи все, как мы условились.

— Я ненавижу пресс-конференции.

— Это не пресс-конференция. Это всего один журналист.

— Это Глуб-Морк. Он превратит мои слова в трехчасовой спектакль с драмой, слезами и рекламой.

Она усмехнулась:

— А ты сыграй свою роль так, чтобы ему пришлось показать тебя героем. Помни, если не скажешь ты, за тебя скажут другие. И поверь, их версия тебе не понравится.

— Да мне и так уже не нравится, — я надвинул шляпу на глаза.

Мы арендовали переговорочную комнату в гостинице недалеко от центра города — запускать Глуб-Морка на борт Волота я категорически отказался. Не хочу, чтобы на запись случайно попали технические детали… или рисунки Сэши.

В помещение вошли двое: оператор с камерой и сам Глуб-Морк.

Его розовые щупальца подрагивали, а подбородочный мешок раздувался от возбуждения.

— Капитан Волк! Потрясающе! Просто потрясающе! Весь город говорит о вашем подвиге!

Сдержал вздох и сказал:

— Я просто делал свою работу.

— Скромность! Великолепно! — Глуб-Морк сделал театральную паузу. — Но давайте начистоту: вы же понимаете, что многие сейчас видят в вас не спасителя, а… гм… причину этих разрушений?

Моя спина напряглась. Ничего неожиданного.

Просто уже бесит этот перевод стрелок.

— Вот как? А те, кто сейчас видят во мне проблему — случайно не сидели в бункерах, пока мы отбивали атаку?

Глаза осьминога сверкнули — он почуял конфликт.

— О-о-о, капитан, вы намекаете на неблагодарность?

— Я не намекаю. Я говорю прямо: если бы не избушка, город сейчас бы принадлежал Ледорубу. Да, здания пострадали. Но моей команде удалось остановить подрыв завода и спасти миллионы жизней. Если кому-то важнее считать убытки, чем благодарить тех, кто их спас — может, в следующий раз мы просто пройдем мимо?