Книга Гарем на шагоходе. Том 4, страница 30 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— Хреновый способ ты для этого выбрала. Ты только все испоганила.

— Я не хотела, — прошептала она.

Ее взгляд снова поднялся, но на этот раз в нем читалось что-то другое. Уязвимость?

— Знаешь, почему я ничего не украла? Почему решила устроить эту дурацкую комедию, а не просто уйти? Потому что мне плевать на золото. Черт побери, ты хоть раз задумывался, что действительно нравишься мне?

Эти слова заставили меня напрячься.

Я ожидал чего угодно, кроме этого.

Переварить ее слова получалось с трудом. Ничто во мне не верило этой суке. Я успел слишком хорошо узнать, что за зверь эта беловласка, чтобы вот так, по щелчку, поверить ее словам. Эта вампирша хитрая, изворотливая и чертовски расчетливая гадина. С чего сейчас ей говорить правду?

— Я осталась только из-за тебя, — сказала она и посмотрела мне в глаза, будто пытаясь увидеть там всепрощение, приятие и понимание.

— Осталась из-за меня? — я подошел к ней еще ближе и наклонился так, что наши лица теперь разделяло лишь горячее дыхание. — Вот только откуда мне знать, что сейчас это не очередная игра? Что ты не просто наплела все это, чтобы успокоить меня? Чтобы я расслабился и позволил тебе остаться? Почему я должен поверить, что ты не станешь ждать подходящего момента, чтобы вонзить мне нож в спину и забрать золото?

Секунда молчания, а потом… она рассмеялась. Тихо, коротко, но достаточно, чтобы мои кулаки снова стиснулись.

— Смешно, да? — прорычал я. — Тебе весело, Кармилла?

Она подняла рубиновые глаза, а на губах мелькнула та наглая усмешка, которая всегда доводила меня до белого каления.

— Волк, я же сказала! Если бы я собиралась забрать золото, то уже бы забрала. Ты этого так и не понял? Если бы я планировала сбежать, ты бы проснулся с опустошенной сокровищницей. Ты симпатичный, мой серый волк, но тупой, как твои берцы.

— Ты снова нарываешься?

— Нет, просто люблю говорить правду, знаешь ли, — она провела пальцами по окровавленной щеке и облизала их. — И я тебе не враг. Это единственное, что я пыталась донести.

— Почему я должен верить, что все это не вранье? — ответил я холодно, глядя в ее бесстыжие, горящие глаза.

Она закатила их так театрально, что я едва не врезал по ближайшей стене просто от раздражения.

— Потому что, Волк, если бы я хотела победить тебя, я бы ни за что в этом не призналась! Похоже, ты считаешь меня просто глупой стервочкой, это чертовски задевает.

— Кармилла, мы оба отлично знаем, что ты пойдешь на все, чтобы добиться своих целей. Ты отличная манипуляторша. И ты играешь со всеми, как с марионетками. С твоими чертовыми дохлыми болванчиками!

— Нет, Волк, — она внезапно посерьезнела. — Сейчас я не играю. Не притворяюсь и не манипулирую. Мне просто интересно, значу ли я для тебя хоть что-то.

— Еще как значишь! Кучу проблем ты для меня значишь. Сколько кровушки ты из меня уже высосала?

Она сладко улыбнулась:

— Недостаточно, потому что я хочу еще. И я даже готова пососать не только кровушку. Хочешь, на колени перед тобой встану, мой бог войны?

И она действительно опустилась на колени, а ее пальцы полезли греметь пряжкой моего ремня. Отстранить ее я не успел.

Дверь арсенала оставалась открытой, в отсек неслышно вошла Розочка.

— Волк наказывать Кархилла? — тут же спросила она с оттенком светлой радости, даже лианы зашелестели. — Это хорошо! Кархилла надо наказать! Тебе помогать?