Книга Гарем на шагоходе. Том 1, страница 112 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

— А я все двести выжал. Мог бы и триста, да девчонку пожалел. Правда, она потом мне весь байк обделала. Не вышло у нас романа, короче.

Вольники, сидевшие за одним столом, засмеялись и велели подать еще пива. Рох смотрел на дно своей кружки, и ему казалось, что с каждым глотком он все дальше и дальше от своей старой жизни.

Скула еще ныла, на ней расцвел отличный кровоподтек, и парень прижимал к поврежденному месту бутылку холодной минералки, чтобы унять боль и снять отек. Заказал он ее именно с этой целью, потому что просто попросить льда было как-то не круто. Зато наутро будет что хлебнуть с бодуна.

— Че, болит? — сосед по-приятельски ткнул его локтем. — До свадьбы заживет, до развода зарубцуется!

Рохан прыснул. Его прадед управлял погрузчиком, дед экскаватором, а отец работал таксистом. Казалось, что управлять каким-нибудь транспортом у него в крови. Но все возможные перспективы казались ему слишком серыми и обыденными. Не было в них никакой романтики, а уж тем более не могли они удовлетворить тягу юноши к приключениям.

За соседним столом сидел Мотопьянь со своим ближним кругом. Употребил главарь уже достаточно, но еще пытался двигать языком:

— Хех, историю про одного дебила расскажу. Мутит он с кралей, все у них идет к постели. Он снимает с нее трусы и по-быстрому засовывает себе в карман. Тут их застукали копы, повязать хотели. Он сел на байк — и деру! И, мать его, без шлема. А едет по дороге — пылища! Слепит, сил нет! Ехать невозможно. И тут ему приходит в голову мысль: притормозить и напялить ее трусики на морду. Эдакая полупрозрачная маска получилась. И проехав метров триста, он чует какой-то запах…

На этом месте Мотопьянь как-то задумался. Тяжелые веки закрылись и он рухнул мордой на стол к радости остальных братков. Оправдывает имя, молодец!

— Что за запах-то? Дристанула, что ль? — спросил менее пьяный вольник.

— Моча? Месячные? — предположил другой.

— Тьфу, мы же за столом! Ей богу, никакой культуры! — возмутился третий.

— О, знаю, возбуждающая смазка!

— Или сразу кончина, — хохотнул еще один и приложился к кружке.

— Да как-то все не юморно. В шутке же что самое главное, а? Неожиданность. А у вас все идеи — банальщина. Тут ширше мыслить надо!

— Может, у нее в труселя заначка наркоты была зашита?

— Жизненно, — хлебнул пивка самый бородатый.

— Вот проснется Мотопьянь, спросим, — постановил тот, что сидел по его правую руку.

Рохан слушал вполуха. Сегодня он узнал столько баек про баб и полицию, что до конца дней хватит. Но теперь он был одним из них. Он стал вольником. Настоящим. Патентованным.

Допив свое пиво, он ударил кружкой по столу, как бы говоря сам себе: теперь я по настоящему свободен и могу мчаться на бешеной скорости, куда захочу.

От переизбытка чувств Рох чуть не расплакался. Это не осталось незамеченным теми, кто сидел с ним за одним столом, но поднимать парня на смех они не стали. Сидевший рядом байкер похлопал новичка по плечу.

— Кажется, кому-то уже хватит. Воздержись сегодня от езды, на байк не садись.

— Вот еще! Я теперь вольник! — вскричал Рох с пьяным гонором. — Мчусь куда захочу и когда захочу!

— Да, это-то понятно. Просто хочется, чтобы вольником ты был дольше, чем одну ночь. Не то составишь компанию вон той барышне.