Книга Душеприказчик поневоле, страница 66 – Лев Котляров

Оттуда выпала пухлая стопка бумаг, среди которых были деньги. У меня аж глаза на лоб вылезли, когда я их увидел.

Откупается, что ли?

Вид ассигнаций выбил меня из колеи, и я закружил по комнате, не решаясь развернуть само послание.

Что я там увижу? Мольбы о прощении? Наказ жить самостоятельно?

Чтобы прийти в себя, я врезал кулаком по шкафу, и боль мгновенно отрезвила меня. Я сел на кровать и решительно взял письмо.

'Виктор!

Если ты читаешь это письмо, то меня уже нет на этом свете. Я постарался всеми силами оградить тебя оттого, что сейчас происходит в моей семье.

Отправляю тебе деньги. Трать с умом. Пусть магии у тебя нет, но я надеюсь, что ты вырастешь хорошим человеком.

Я так и не узнал, кем была твоя мать. Может, у тебя это получится? Единственное, что осталось у меня от нее, это записка, которую я нашел в корзине с тобой. Ее я прикладываю к письму.

Прощай, больше мы с тобой не увидимся.

Пусть святые хранят тебя.

Виктор Васильев'

Я отбросил послание и начал трясти конверт. Из него выпал клочок бумаги с нарисованным на нем символом. Я видел его раньше — на гербе Васильевых.

И это все, что он знал о моей маме? Неужели, он не искал ее? Злость мгновенно разгорелась в груди, опалив щеки.

Все, что я помнил, так это всего один разговор о ней. Виктор Семенович вскользь упомянул, что проверка крови подтвердила, что я его сын. Кстати, именно из-за этого он основательно подошел к моему обучению.

Меня все детство окружали всевозможные учителя и няньки. Но когда был нужен именно отец — его не было.

Но с моим появлением графский брак чуть не разошелся по швам. Анна очень долго не могла простить отцу измену, про которую он никак не мог вспомнить.

Единственный раз, подходящий по времени, произошел, когда он уезжал на охоту, где ему хорошенько досталось веткой по темечку.

Так что особых теплых чувств я к родителю не испытывал. А теперь, когда он сам пришел ко мне на Изнанке, что мне делать?

По закону я его сын, он признал меня, сразу после проверки крови. И при первой же возможности сослал в деревню. Хотя за это я даже был благодарен.

Я все смотрел на знак с записки. Что он значит?

* * *

— Это тебе нужны семейные или городские архивы, — тоном знатока сказал Санек, когда я поведал ему историю с письмами. — Там должны храниться сведения обо всех гербах и их значениях. Или справочник, но там совсем мало информации.

Этот разговор состоялся через сутки после прочтения писем. Мы с Саньком сидели в беседке возле его дома и как обычно, болтали. Он постоянно озирался, пытаясь разглядеть дух старика, но его так и не смог заметить.

Я же, в свою очередь, старался не упоминать лешего и даже не ругался. Хотя очень хотелось.

— Ты хочешь сказать, что не знаешь⁈ — пораженно спросил я.

— Знаю, я все знаю, — смущенно ответил Санек, — но про герб никак не могу вспомнить.

Впервые я видел друга таким… покрасневшим?

— Постой, а не читал ли ты про герб, когда появилась Катерина? Как сейчас помню, стройная, с русой косой до пояса. А глаза… глаза синие, как два озера…

— Что? Катя? Какая Катя? Не помню никакой Кати? Нет-нет, ты что! Ты ошибся. И глаза у нее карие!

— Неужели угадал?

— Не понимаю о чем ты, — Санек стал пунцовым, как перезревший помидор и вдруг начал увлеченно разглядывать куст малины. — Вик, а ты знаешь, что эти ягоды полны витаминов?