Книга Козырев. Путь мага, страница 90 – Лев Котляров

— И вы все это на трезвую? — с нотками восхищения и одобрения.

— Что все? — не понял я и откусил здоровенный кусок.

Вайсман на мгновение подавился чаем и удивленно на меня посмотрел.

— А, вы же впервые там были, — потянул он, а я заподозрил что-то неладное. — Мадам Камилла всегда рада новым членам клуба и просит девушек проводить их в особую комнату.

— Продолжай, — напряженно сказал я, с трудом прожевав кусок.

— Она самая не изолированная от звуков. Зачастую, конечно, там особо ничего не разобрать, но… — он уважительно на меня посмотрел, — зато у вас есть большая скидка и личное одобрение мадам.

Если бы не бутерброд в руках, я бы Вайсмана придушил. Честное слово! Так, меня подставить! Нет, в глубине души мне было немного приятно, но гневаться это не мешало.

Поэтому я сформировал маленькую молнию и послал ее в помощника. Она лихо забралась ему под пиджак и жалила его безумной пчелой.

Вайсман подскочил и хохоча начал хлопать себя по всему телу, чтобы поймать ее. Смеялся так заразительно, что я тоже не выдержал и присоединился к нему.

Конфликт, можно сказать, был исчерпан.

Чуть позже, когда я уничтожил еще два бутерброда, к нам вышла Алиса и сказала, что Инга заснула.

— А теперь рассказывай, — я был серьезен как никогда. — Кто она на самом деле?

Служанка жалобно на меня посмотрела, но безропотно села рядом за стол и обхватила чашку с чаем двумя руками.

— Ее полное имя Инга Семеновна Барская. Она дочь Семена Алексеевича Барского.

— Это министра иностранных дел⁈ — выдохнул Вайсман.

— Да, все верно, — кивнула она. — Они давно в ссоре, и Инга предпочитает делать вид, что фамилии — просто совпадение. Иначе бы ее никуда не приняли на работу.

— Но зачем? — я отложил пустое блюдце и непонимающе смотрел на Алису.

— Когда от тебя требуется больше, чем ты можешь или даже просто хочешь, приходится бороться за себя. Она же гордая. Вся такая независимая. Еще давно решила, что пойдет на исторический, даже против воли родителей. Отец бился с ней несколько лет, пока не смирился и не отпустил на все четыре стороны. Мать еще хуже приняла все это. Вы же знаете, как обычно, говорят? Что скажут в обществе! Для Анны Дмитриевны это было важнее счастья младшей дочери. Да и потом, у нее осталось еще трое детей, их-то она из ежовых рукавиц не выпускала.

Для нее это была почти личная история, так как за нее тоже все решали родители. С той лишь разницей, что им пришлось принять ее выбор, а вот Инге не повезло.

— И она совсем не общается с родными? — спросил я.

— Нет. Вроде отец уже давно смирился, даже иногда переводит ей деньги, но Инга неизменно отказывается, возвращая все ему обратно. Я уже, сколько билась над тем, чтобы она хотя бы разок поговорила с ним, но она ни в какую. Говорю же, гордая. Вы позволите, я пойду ее проверю.

Я задумчиво кивнул и не двинулся с места. История стара, как мир. Вечная борьба родителей и детей. А вот просто обсудить наболевшие вопросы гордость у обеих сторон не позволяет.

В моей прошлой жизни все было просто: мать хоть и переживала за меня, но всегда поддерживала. Отец тоже, как умел. Хотя, признаться, умел он очень плохо. Но я знал, что в случае чего, всегда буду желанным гостем дома.

Сейчас же влезать в отношения Барских друг с другом я не собирался.