Книга Легендарный Повар 2, страница 86 – Лев Котляров, Гриша Гремлинов

— Минус два, — улыбнулся я и подскочил с ножом к толстяку.

Толстяк замер, с ужасом скосив глаза на острое лезвие у своего горла. Его дыхание стало хриплым и рваным.

— Тихо, — сказал я, чувствуя, как дрожит от напряжения рука. — Бекон, отпусти и следи за остальными.

Кот нехотя разжал когти, спрыгнул на мостовую и уселся недалеко от прыгуна, шипя и грозно рыча, если тот пытался взять дубину. Впрочем, ни один ни втором громила больше не пытались атаковать.

— Вы хоть понимаете, идиоты, что собирались сделать? — жёстко спросил я. — Если бы вы меня убили, то князь остался бы без трактира и земли. Кому тогда отойдут мои владения? Королю, придурки! В твоей голове хоть мозги-то есть? Или всё тухлое, как колбаса? Князь за такое вас по голове не погладит, а закопает её отдельно от всего остального организма.

Толстяк, не перестав смотреть на нож, скрипнул зубами. Его маленькие глазки злобно сверкали.

— Ты думаешь, самый умный, Винтер? — прохрипел он, и его кадык опасно дёрнулся у самого края лезвия. — Князю плевать на твой указ и на твои бумажки. Он до тебя доберётся. Не мы, так другие. А ты здесь никто, щенок. Поварёшка.

— Зато вы, я смотрю, уже всего добились, — с усмешкой ответил я. — Трое против одного пацана и кота. Герои. Князь будет в восторге. Да что князь! Весь город будет это обсуждать не меньше года. Ты хоть вещи собрал, чтобы покинуть Бешаль?

— Заткнись, — рыкнул толстяк, явно осмелев. — Твой трактир сожгут, а звери разбегутся. Да и дриада долго не протянет! Ты понял? Это не угроза — это обещание. Ты из своего трактира уйдёшь вперёд ногами, если не подпишешь бумаги.

Громилы за его спиной зашевелились. Тот, что с расцарапанной щекой, подобрал с земли дубину и теперь смотрел на меня исподлобья, размазывая кровь по лицу. Левый, припадая на раненую ногу, тоже подался вперёд. Они больше не выглядели растерянными. Толстяк дал им стержень, и теперь они снова готовы были броситься. Кот грозно рыкнул на них, но сейчас численное превосходство было на их стороне.

Я приставил нож чуть плотнее и наклонился к самому его уху.

— Слушай сюда, — сказал я тихо и раздельно. — Ты свою работу провалил. Твои люди покалечены. Князь, когда узнает, что вы тут устроили, спросит с тебя первого. И знаешь, что ты ему ответишь? Что вас троих побил повар и кот. Ты понимаешь, как ты будешь выглядеть?

Толстяк побледнел, но глаз не отвёл. Челюсти его сжались так, что желваки заходили ходуном. Я отступил на шаг и отпустил его.

— Убирайтесь, — сказал я громко. — Указ защищает меня даже от князя. Если я умру, земля отойдёт короне. Свиридов не получит ничего. Вот это и передай.

Толстяк отшатнулся, зажимая расцарапанную шею. Его лицо перекосила гримаса бессильной ярости. Он подобрал меч, пнул ногой пустой ящик и, не оборачиваясь, захромал прочь.

— Князь до тебя доберётся! — бросил он через плечо уже на ходу. — И тогда ты сам будешь ползать у его ног и молить о пощаде!

Отвечать ему я не стал, а стоял и смотрел, как трое покалеченных людей ковыляют по мостовой, оставляя после себя дорожку из тёмных капель. Я же опустился на корточки и запустил пальцы в рыжую шерсть Бекона. Кот довольно заурчал, подставляя голову. Я прощупывал каждый позвонок, ребро и лапы. На левом ухе обнаружилась крошечная царапина, не глубже булавочного укола, и клочок выдранной шерсти у хвоста. Больше ничего.